с его дочерью? При этом все получилось легко, как будто само собой. Марья просто была естественной, непринужденно общалась с Глашей, относясь к ней как к собственной дочери. А его дочка тянулась к этой светлой женщине, как росток к солнцу. Владимир не мог винить Глашу в этом. Он и сам…
— Ты, помнится, не хотела заводить детей до брака, — напомнил он Пэтси.
Она мило улыбнулась в ответ, продолжая ласково поглаживать его грудь.
— Я передумала. Зачем ждать так долго? Считаю, было бы прекрасно, если ко дню бракосочетания я подарила тебе прекрасную новость. Конечно, если ты пообещаешь любить меня с огромным животом и неповоротливой походкой. Представить только… — Она взволнованно вздохнула. — Я ведь не смогу надеть на свадьбу туфли на каблуке. Но, знаешь, сейчас есть такие красивые платья, которые подходят женщинам с округлившимися формами. Один известный бренд даже выпустил коллекцию свадебных платьев для беременных. Тебе ведь нравятся женщины в теле, верно?
Одумавшись, Пэтси чуть не прикусила себе кончик языка.
Но поздно, слова уже достигли слуха Владимира. Разумеется, она намекала на Марью. По меркам Пэтси та была слишком полной, в модельный бизнес бы ее точно не взяли. При этом Пэтси отчаянно отсекала тот факт, что на самом деле Марья вовсе не толстушка, скорее, ее можно назвать женщиной в самом соку. Обладательницей той самой знаменитой фигуры «песочные часы». Пэтси очень хотелось выглядеть роскошной и чувственной, она вкладывала в себя немалые средства, принадлежавшие, разумеется, жениху. Но никакие пластические операции и тренировки не могли дать ей то, чем природа наградила Марью. А мужчины, включая Владимира, интуитивно, как будто следуя древнему инстинкту, отличали настоящее от пусть искусной, но все же подделки. Глубоко в подсознании Пэтси признавала это. Оттого еще сильнее ненавидела Марью.
А Владимир…
Он пропустил намек на его тягу к пышечкам мимо ушей, зато не мог не обратить внимания на полную несуразицу. Пэтси только что предложила ему завести ребенка, но при этом решила обсудить свадебный наряд. Неужели подвенечное платье интересует ее больше, чем новая жизнь?
— Любой разумный мужчина будет обожать женщину, беременную от него, — уклончиво ответил Владимир, не сказав, что любит Пэтси. Эти слова застревали у него в горле каждый раз, когда он собирался их произнести.
Он вспомнил, какой хорошенькой была его Лариса, когда носила Глашу. Ему бы и в голову не пришло считать ее толстой или неуклюжей.
Улыбка Пэтси стала шире и коварнее. Что ж, раз так, стоит осуществить задуманное. Беременную Владимир точно не бросит, не променяет на какую-то там «кухарку».
— Попробуем прямо сейчас? — предложила Пэтси и закинула ногу ему на бедро. Потерлась о жениха обнаженным боком. — Вдруг у нас получится с первого раза? Ради тебя я готова на все, даже отказаться на время от выступлений.
Владимир вскинул брови и не отозвался на чувственный призыв.
— А ради себя? — переспросил он. Судя по поведению, Пэтси совсем не хотела ребенка, лишь шла на уступки. И корчила из себя жертву, делала очередное одолжение. — Пэтси, ребенок — это не игрушка. Не новая кофточка, которую, надев раз, можно спрятать обратно в шкаф. Это на всю жизнь. К такому шагу нужно подходить серьезно и ответственно.
Его отповедь вызвала у Пэтси раздражение. Волна гнева поднялась к горлу, грозя перерасти в настоящую истерику. Да как он может читать ей нравоучения?! Сейчас, когда она ради него согласилась на такое?..
Впрочем, эта женщина умела сдерживать настоящие чувства.
— Я буду хорошей матерью, — пообещала она, не оставляя попыток соблазнить жениха.
А он отчего-то сопротивлялся.
Сказав, что устал, вообще отказался от близости. И это не в первый раз. С тех пор, как они приехали в поместье, они еще ни разу не занимались любовью. С тех пор, как он встретил Марью. Неужели она так повлияла на Владимира? Или все дело в его бывшей жене? Владимир и прежде сторонился Пэтси, оказавшись в особняке. Весь этот дом, каждая комната, как будто еще хранила в себе следы присутствия другой женщины. Пэтси мирилась с этим, понимая, что со временем Владимир все равно забудет Ларису. Сложно соревноваться с той, кого уже нет в живых.
Но Марья-то рядом!
Живая и настоящая. С ней точно надо что-то делать, Пэтси все отчетливее понимала это. И, когда Владимир забылся спокойным сном человека с чистой совестью, кусая губы, продумывала новый план. Пэтси слишком долго охотилась на такую крупную рыбу, как Владимир Вяземский, и не могла позволить кому бы то ни было увести ее добычу из-под носа.
Глава 31
Утро приготовило новый неприятный сюрприз для Пэтси. Он проснулась поздно и, когда спустилась вниз, в столовую, увидела, что Владимир куда-то уходит. Она буквально застала его в дверях и кинулась наперерез. На мужчине, которого она по праву считала своим, был строгий костюм и белая рубашка. Начищенные до блеска ботинки сверкали, как зеркала. А еще парфюм… Владимир редко пользовался им, только в особых случаях.
— Куда-то собрался? — поинтересовалась Пэтси, оглядывая его с головы до ног. Не удержала недоуменно поползшие вверх брови. — В такую рань?
Владимир не мог не заметить отголоски слепой ревности, прозвучавшие в голосе. С каких это пор Пэтси сама научилась подниматься так рано? Прежде она спала до обеда. И эти претензии…
В который раз Владимир подумал, что она еще не его жена. Но при этом ведет себя так, как будто он не просто ее муж, но и раб.
— Я обещал отвезти девочек за Кренделем. — Он все же честно ответил на вопрос.
Пэтси сжала зубы до скрипа и процедила
— У тебя нет других забот? Твой бизнес, деловые встречи — все это я могу понять. Но помощь этим… «девочкам», — она особенно выделила это слово, произнесла с неприкрытым сарказмом. — Они могли бы взять такси.
— Могли, — легко согласился Владимир, невольно сжимая кулаки. — Но я обещал их отвезти и сделаю это. Напомню, что их щенок пострадал из-за недосмотра моих людей. Знаешь, сегодня утром я говорил с садовниками, и они заверили, что не оставляли никакой отравы в свободном доступе. Александра божится, что
