— Мне кажется, что, наоборот, в нашей истории хуже. И вы всё это предотвратили?
— Да. В несбывшейся истории Великобритания и Советский союз были союзниками, а Германия — их врагом. Вы слышали об Адольфе Гитлере?
— Кое-что слышал. Австрийский художник. Известен портретом Вагнера и портретами любимых собак.
— Он мог стать самым ужасным военным преступником в истории человечества.
— Никогда бы не подумал!
— Правильно, ведь исторические условия стали другими.
— Теперь я всё понял! Люди удивлялись тому, что немцы смогли спасти русского царя, предотвратить революцию в Австро-Венгрии, политические кризисы и тому подобное, как будто знали об этих событиях заранее. Теперь выходит, что это вы сообщили обо всём Genosse Штольцу, верно?
— Да, сэр. Что касается Рэндольфа Клинтона, то он на самом деле немец.
— Немец?
— Рудольф Клозе, отец первой леди Германии.
— В начале века англичане заметили, что их премьер-министр похож на фрау Агнесс Штольц. Теперь всё ясно. Англичане не понимали, почему премьер-министр не хочет жениться. Теперь получается, что он самом деле женат!
— Я посоветовал бы поговорить о деле, — вмешался Холмс. — Вы прибыли сюда для того, чтобы выяснить наше присутствие в 1941 году. Вы добились цели. Почему бы вам теперь не помочь нам изменить ход истории во второй раз? Разве Ватсон напрасно произнёс свой монолог?
— Вы предлагаете предотвратить планы Черчилля и тем самым исправить дальнейшую историю?
— Вы совершенно правильно меня поняли.
— Но что будет с моей работой, когда я вернусь домой? Ведь тогда не будет конфронтации и угрозы мировой войны между двумя сверхдержавами — Британской империей и Американской империей. Как я теперь буду агентом 007, и как буду спасать мир?
— Вы найдёте себе другую работу. В лучшем случае вы будете противостоять совершенно другим злодеям. Неужели ваша работа важнее судьбы мира?
— Я вижу здесь ещё одну проблему, на этот раз моральную. Если мы освободим Советскую Россию и Германию, они по-прежнему будут находиться под властью коммунистов.
— Согласен, — ответил Холмс. — Но обязательно найдутся люди, которые скажут, что капитализм хуже. Не нам судить, что лучше, а что хуже. Власть коммунистов плоха, но возможен демократический социализм. Капитализм тоже не совершенен, его критика имеет основания, но разве нельзя реформировать капитализм, лишив его негативных черт? Когда-нибудь на месте нынешнего капитализма вырастет новый капиталистический мир, где нет места угнетению народа, расизму и прочим грехам. И если социализм сохранится, то он может перестать ассоциироваться с диктатурой.
— Я считаю, что вы правы. Когда-нибудь мир изменится. Решено. Мы должны предотвратить два ключевых момента истории — варварское завоевание социалистических стран и изобретение сыворотки гениальности. Мы должны серьёзно подумать над этим вопросом. Остальное сделает будущее.
Джеймс Бонд попрощался и покинул музей, ставший нашим тайным жилищем.
Так закончился наш первый день в двадцатом веке. Мы легли спать, обустроив комнаты, где в дневное время кровати служили экспонатами. Я думал о встреченном нами агенте, не зная, что нам придётся встретиться с его противоположностью.
На следующий день Джеймс Бонд принёс потрёпанный чемодан из свиной кожи. Чемодан был поставлен на середину гостиной. Бонд взялся за ручку.
— Кроме чемодана у меня есть кейс. Чтобы его открыть, необходимо установить защёлки в вертикальное положение, перед тем как нажать на них. В противном случае в лицо взломщику взорвётся контейнер с газом.
— Вы не боитесь, что забудете об этой хитрости, и контейнер с газом взорвётся перед вами?
— Не боюсь. Тем более что передо мной сейчас чемодан, а не кейс.
Бонд открыл чемодан и извлёк длинную связку стеклянных нитей. На её конце располагался стеклянный диск, напоминавший линзу фотоаппарата. Связка стеклянных нитей была очень длинной. Закончив вытаскивать её, Бонд вытащил электрический прибор, соединённый проводами с микрофоном с одной стороны и наушниками с другой. Бонд в наушниках напомнил мне телефонистку.
— Перед вами волоконно-оптический кабель. Взгляните в один окуляр, и вы увидите то, что находится перед другим концом. Свет отражается от стенок нитей и проходит всю длину, как бы ни был изогнут кабель. А второе — устройство для подслушивания.
— Вы собираетесь шпионить?
— Ночью мы отправимся на Даунинг-стрит, 10. Во-первых, теперь премьер-министры живут в резиденции. Во-вторых, Черчилль работает ночью и ложится спать в два часа. В-третьих, у Черчилля есть усадьба Чартуэлл-хаус в Кенте, но сейчас там живёт его брат. К счастью, нам не придётся отправляться в Кент. Мы подберёмся к резиденции и установим шпионские устройства. Не забывайте, что я агент 007. А пока можно заняться другими делами.
— Мистер Холмс, что вы скажете об этом джентльмене? — спросил Джеймс Бонд, выглянув в окно.
По Бейкер-стрит шёл человек, которого я не назвал бы джентльменом, но он был довольно заметен на фоне других прохожих. Его отличали высокий рост и удивительная тучность, федора покрывала его черноволосую голову с широким лбом. Я заметил, что он вел себя так, словно чувствовал вокруг огромную опасность, и страшно желал покинуть улицу.
— Я вижу, мистер Бонд, что этот мужчина средних лет много ест и, вероятно, имеет пристрастие к пиву. Голова его говорит о недюжинном уме.
— Насчёт головы вы привели пример френологии, которую теперь мало кто признаёт за науку. Но этот человек действительно гениален. Знаете, кто он? Перед вами известный в Нью-Йорке сыщик, который пользуется услугами отличного повара и верного биографа. Он читает три книги одновременно, разводит орхидеи и разгадывает загадки, не выходя из дома. Но теперь с ним произошло что-то из ряда вон выходящее.
— Поразительно! Как вы всё это узнали?
— Я читал книги о его расследованиях.
— Но как вы узнали, что с ним произошло нечто из ряда вон выходящее?
— Холмс, он слышит нас, — сказал я, обнаружив, что американец поднял глаза и пристально рассматривает нас в окне.
Через минуту снизу раздался стук в дверь, и фрау Штольц вынуждена была впустить настойчивого американца. «Покажите мне тех, кто только что был на втором этаже музея!» — требовал он. Вблизи он выглядел ещё внушительнее, его тучность сочеталась с несколько обвисшими щёками. Тем не менее, он не выглядел опасным. Пришедший долго вглядывался в Холмса.
— Простите, но вы подозрительно напоминаете самого Шерлока, — наконец произнёс он. — А вас сосед точь-в-точь как доктор Ватсон. Неужели в музее Шерлока Холмса работают двойники экспонатов? Нет, постойте, вы выглядите в точности как на портрете Холмса в моём кабинете. Но все знают, что вы и Ватсон пропали без вести 46 лет назад. Что же вы делаете здесь?
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
