Мне стало грустно. Подруга должна была возмущенно потребовать, чтобы я что-нибудь обязательно придумала, а не покорно смириться с неизбежным. Неправильно ведет себя Женька, не по-своему! С этим надо что-то делать… занять ее, развлечь, убедить в собственной значимости.
– Страшно хочется опробовать Предмет перехода, – честно призналась я. – Ведь он, наверное, необязательно переносит на другую планету? Пусть хоть в соседнюю комнату… ее-то мы сумеем себе представить! Меня не покидает чувство, что он нам скоро понадобится. Попробуем потренироваться, а?
Женька, покорно взяв в руки тушь, зажмурилась.
– Нет! – произнесла она спустя пять минут. – С ним все в порядке, но как заставить его перенестись, не знаю.
Я удивилась. При чтении «Справочника» я не понимала, что значит «видеть, не видя, и ощупывать, не прикасаясь», однако новый артефакт показал, что это очень просто. Я видела его, даже на него не глядя, и ощущала, не притрагиваясь. Нас словно соединяла какая-то нить, незримая, но реальная. Я сжала флакончик в кулаке и почувствовала… больше всего это напоминало вибровызов сотового телефона.
– Он вибрирует! – с потрясением сообщила я.
– Ничего подобного, – возмутилась Женька, – уж я-то знаю. Дай! Убедилась? Никакой вибрации.
Я вцепилась в артефакт… тот определенно дрожал, от него исходило приятное тепло. Так и чудилось, что это и впрямь мобильник, сигнализирующий о готовности передать мне крайне приятное сообщение.
Я радостно заорала:
– Он издает определенный сигнал – все, как написано в «Справочнике»! Женька, ты была права, сигнал ни с чем не перепутаешь! Заработало, ура!
– Заработает, когда мы окажемся в другой комнате, – охладила мои восторги подруга. – Трястись умеет и пылесос – тоже мне, нашла чудо.
Мысль была здравая. Итак, следовало представить соседнюю комнату. Легко сказать! Я туда стащила всю лишнюю мебель… ну или не лишнюю… которая мне мешала… и теперь почти не захожу. Убей меня, не вспомню, где там что стоит. А если и вспомню, у бедной Лизы от этакого хаоса наверняка случится шок. Лучше кухня – ее я посещаю регулярно, а Лиза время от времени там даже убирает. Итак, кухня. С полом ясно – линолеум. Такой синий в шашечку… или голубой? Трудно восстановить в памяти цвет. Ладно, обойдемся без пола. В углу есть холодильник. У стенки стол с табуретками. Я попыталась вызвать в памяти интерьер… в чем трудность-то, а? Чай, не дворцовые покои в стиле барокко, а милый моему сердцу минимализм. Ты что, кретинка, не представляешь собственного холодильника, куда лазаешь по сто раз на дню?
Увы, против факта не попрешь – не представляла. Равно как стола с табуретками. Я не сомневалась в их наличии, однако этим достижения исчерпывались.
– Нет у меня внутреннего ви́дения, – пожаловалась я, – хоть ты тресни. Вот Лиза способная, а я бездарь.
– Что? – спросила Лиза, очнувшись от размышлений.
– Говорю, ты можешь вообразить картинку как живую, а у меня не получается. Замучилась просто!
– Так давай помогу, – предложила подруга.
В тот же миг прямо у меня перед глазами возникло удивительное зрелище. Нет, не грязная микроволновка и не пакет с подгнивающей картошкой… я вдруг обнаружила дивной красоты панораму – река, крыши, купола. Пейзаж был чужим и в то же время до боли знакомым. А самое главное – он был настоящим!
Подол платья раздувал ветер. Пальцы вцепились в железную ограду. Кругом сновал народ, бодро лопоча на непонятном языке.
– Ни фига себе! – воскликнула Женька. – Где мы?
– Ой, – смутилась Лиза, – извините. Это я виновата. У тебя, Вика, висит репродукция с панорамой Парижа. Я как раз думала, насколько она мне нравится, и тут ты заговорила про картинку. Я и послала тебе эту… решила, все равно… я немного отвлеклась, и…
– Да, – восхитилась Женька, – нам крепко повезло. Если бы вид был не с Эйфелевой башни, а, например, с вертолета, где бы мы сейчас были, а? Размазались по асфальту, плюхнувшись с высоты? – Эйфелева башня… – пролепетала я, слабея и почти падая на сетчатую решетку. – Не может быть!
Хотя очень даже могло. Под нами был Париж! Тот самый, о котором я мечтала много лет, но в реальности никогда не видела. Вот он, у ног! Вот она, Сена! А это мост Александра Третьего… Дом Инвалидов… Пантеон. Я помню их очертания.
Мы обошли по кругу смотровую площадку, наслаждаясь видами. Смеркалось.
– В Лувр уже не успеем, – горько вздохнула Лиза. – Жалко.
– В другой раз сходим, – в эйфории засмеялась я. – Мы же теперь сможем попадать сюда, когда захотим, представляешь? В любой момент. А сейчас просто погуляем по вечернему Парижу. Будем идти, и идти, и идти, а кругом – Париж…
Женька судорожно вцепилась в сумочку.
– Ты что? – изумилась я. – Думаешь, успели обокрасть?
– Тут ведь нужны евро… хотя не проблема – у меня с собой карточка. Девчонки, вот здорово! Быстро спускаемся вниз. Как вы думаете, лучшие магазины на Елисейских Полях? Или галерея Лафайет? Господи, не знаешь, куда бросаться!
– На Елисейских Полях наверняка все втридорога для дураков-туристов, – попыталась вразумить ее я, но она, не слушая, тащила нас к лифту – спасибо хоть, не заставила бежать пешком по лестнице, с нее бы сталось. Это была прежняя Женька, сопротивляться которой столь же бесполезно, как пытаться остановить лавину.
Мы купили все! Сумочку, платье, брюки, свитер из кашемира, умещающийся в кулаке. Еще для Лизы струящийся наряд, в котором она даже самой себе казалась стройной, а мне дивной красоты алую шляпку с вуалью – куда мне ее носить, а? Буду просто любоваться. Мы даже обрели тушь – ровно такую же, какую испортили, сделав артефактом. Потом магазины закрылись, а мы все продолжали гулять, счастливые и беспечные. Очнулись мы, лишь когда три очень высоких и крайне черных негра, от которых подозрительно пахло (не наркотики ли?), завели с нами активную беседу по-французски. Языка этого я не знаю – что, похоже, к лучшему. Однако четко разобрала слово «секс». Пора было делать ноги.
– Лиза, – поинтересовалась я, – надеюсь, ты можешь вообразить мою квартиру не хуже, чем Париж?
– Конечно, – кивнула она. – Чего тут трудного-то? Рванули?
Думаю, среди наркотических видений наших собеседников бывали и поинтереснее исчезновения девушек прямо посреди бульвара.
Глава 2
Посещая нижние миры, не следует забывать, что, несмотря на физиологическое сходство, психологически их аборигены и рядовые жители Эллии сильно отличаются друг от друга. На Эллии мы – привычная часть населения, пусть и привилегированная. Каждая семья знает, что у нее есть шанс вырастить ведьму, а то и потенциальную Наставницу – ведь никогда не известно заранее, у какой девочки проявятся Дары. Другое дело – нижний мир, где ведьмы никогда не рождаются и отношение к нам может быть совершенно непредсказуемым.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
