поскольку устал слышать, как мама плакала. Когда я приехал, она сидела в ванной, заперлась от него на замок, а он колотил в дверь. Я слышал их крики, пока поднимался на лифте.
Я облизал губы и глубоко вздохнул, готовясь к дальнейшему рассказу. Эллиот скользнула рукой выше по моему телу, пока ее ладонь не замерла поверх сердца. Она даже чуть надавила, будто стараясь успокоить беспорядочные удары.
И это работало.
— Я вошел. Он с криком обернулся ко мне. Изо всех сил стараясь его игнорировать, я направился туда, где сидела мама, желая как можно скорее ее оттуда вытащить. Тогда я вывел маму из ванной. Она обняла меня, пообещав, что навсегда уйдет от него. Мама пошла в свою комнату собрать вещи, а мудак стоял и смотрел на меня. Я помню, как мои ладони зудели, а спину покалывало от напряжения. Он выглядел таким… темным. А потом он заперся с ней в комнате прежде, чем я успел это осознать.
Эллиот крепче прижалась к моей груди, и я почти чувствовал, как она забирала на себя мою боль.
— Знаешь, какие были ее последние слова?
Эллиот не ответила.
— Мне страшно, — все же выдавила она.
— Мне тоже, — признался я, и по моей щеке скатилась слеза.
— Расскажи мне.
— Она сказала: «Пожалуйста, Уильям, не надо». Я даже не знаю, что потом произошло, но мама крикнула: «Я люблю тебя».
— А потом?
— Тишина.
*****
Когда мы проснулись на следующее утро после лучшего сна, который был у меня за целую вечность, одеяла были скручены, а наши с Эллиот конечности переплетены.
Она очень долго плакала прошлой ночью после того, как я рассказал о Бостоне. Я не мог ее винить, ведь у самого в глазах стояли слезы. Я не мог никому рассказать всю историю с тех пор, как говорил ее копам той ночью. Они держали меня в допросной двадцать четыре часа, каждый час заставляя повторять мою историю. Тогда я был полностью истощен, ведь мне приходилось переживать все снова и снова.
С тех пор я никому не рассказывал о произошедшем. Даже в суде. И даже на первой консультации, призванной помочь мне справиться с горем, к которой меня принудили. Даже Блейк и Нейт не знали всех подробностей.
Я помалкивал.
До сих пор.
До Эллиот.
Может, она мне не так уж и не подходила. Вдруг все могло сработать…
«Нет. Прекрати. Ты не можешь. Ты слишком жалок для нее».
— Ты проснулся? — ее голос был слабым и сонным.
Как бы мне не хотелось это признавать — поскольку я ненавидел, что реагировал также, как недалекие парни — но этот звук пробудил к жизни мой член.
— Я встал, — сказал и тут же поморщился из-за двусмысленности. Я чуть повернулся, стараясь скрыть свое утреннее возбуждение, и посмотрел на нее. — Как тебе спалось?
— Твердые 9,5 по нашей маленькой шкале.
— Нашей шкале, да?
— Именно нашей, — усмехнулась она.
Прежде чем успел себя остановить, я наклонился и поцеловал ее. Эллиот не протестовала, хотя я ждал этого, ведь все происходящее было невероятно интимным. Если добавить тот факт, что прошлой ночью мы спали вместе, то… Да, я был уверен, что мы перешли невидимую границу, и не важно, что сам себя я уговаривал держаться от нее подальше. В противном случае, почему я сейчас притягивал Эллиот к себе так близко?
Поцелуй сперва был нежным и неторопливым, а потом она оседлала меня, прижавшись к твердому члену. Я толкнулся ей навстречу, и Эллиот простонала мне в рот, когда я провел пальцами по ее волосам, притягивая ближе. Прижавшись лбом к моему, она приоткрыла губы. Ее арктически-голубые глаза встретились с моими серыми. Эллиот одарила меня соблазнительной улыбкой, прежде чем снова прижалась ко мне губами.
Я застонал, а она самодовольно улыбнулась.
— Ты зло, — выдохнул я.
— Сколько по шкале?
— Никакой шкалы.
Я вновь поймал ее губы. Полностью одетые, мы двигались синхронно, пока целовались до самого онемения губ.
Я поднял ладони вверх по футболке Эллиот, обхватывая ее грудь, а большими пальцами провел по соскам, но дальше не заходил.
К моему удивлению Эллиот взяла инициативу на себя и пробралась рукой в мои шорты.
— Ты солгал, — она невинно похлопала ресницами, прежде чем добавила: — Тут, по крайней мере, пять дюймов.
Я рассмеялся, решив все же закрыть ее рот своими губами. Эллиот медленно водила рукой по моей длине, лениво поглаживая. Каждый раз, когда она сжимала член рукой, я старался не кончить. Два года я не занимался с девушкой ничем подобным, и даже тогда был новичком.
Набравшись храбрости, я продолжил одной рукой гладить ее сосок через ткань, а другой спустился вниз, туда, где она сидела на мне. Я коснулся сосредоточия ее женственности, которым она терлась о мое бедро уже пару минут. Эллиот судорожно вдохнула, когда я нашел ее сладкий клитор через тонкие черные леггинсы.
Спасибо вам, леггинсы.
— Эллиот, тут будет грязно, — предупредил я ее, когда она стала быстрее двигать рукой по моему члену.
— Мне все равно. Это не моя кровать.
Я хотел рассмеяться в ответ на ее шутку, но с губ слетел лишь стон. Я балансировал на грани блаженства, и если дыхание Эллиот было показателем, то она тоже была близка к оргазму, пока я продолжал по кругу тереть ее комочек нервов, тем самым заставляя стонать.
Она сжимала, я надавливал. Сжатие. Давление.
— Боже мой, — всхлипнула Эллиот.
— Знаю. Сожми руку еще немного сильнее.
Эллиот выполнила мою просьбу, и я понял, что скоро мне конец.
Сжатие. Давление. Сжатие. Давление.
ТУК! ТУК! ТУК!
— Завтрак готов!
— А Я НЕТ! — выкрикнула Эллиот.
Прошло несколько секунд, прежде чем по другую сторону двери раздался истерический хохот.
— Тогда продолжайте! — прокричал Нейт.
Мы возобновили наши действия, словно ничего и не случалось. Не прошло и трех секунд, как мы оба напряглись до предела и лишь спустя какое-то время облегченно выдохнули.
— Это было…
— Да, — ответил я.
— Думаю, мне нужно пойти помыть руку.
— Я чувствую твою влагу через леггинсы.
— Как столь грубое замечание может ощущаться таким приятным?
— Магия?
Эллиот покачала головой и легла на меня, прижав ухо к моему сердцу. Я обнял ее, не заботясь о том, в каком мы оба беспорядке.
— Магия, — наконец, произнесла она.
Эллиот скатилась с меня, направившись в ванную. Она приводила себя в порядок, пока я искал новые шорты и одну из старых футболок. Потом мы поменялись местами, чтобы я смог переодеться и помыться.
Когда я вернулся, Эллиот прыгала на моей кровати. Она
