одной постели, это будет койка в морге. Никогда, ни при каких обстоятельствах, ты не сможешь от меня чего-нибудь добиться. Я…
— Цунаде, держи, — подавая чашечку улыбается Хирузен.
— Спасибо…
— Она не пьёт, — качает головой Джирайя.
— Я… Я… Да. Я больше не пью.
Что? Как? Почему? Ты что несёшь, кляча старая? А ну взяла грёбаную чашку! Взяла и выпила.
Рука вздрагивает, тянется и вдруг безвольно опускается.
— Молодец, — отпивая саке усмехается Джирайя. — Я всегда в тебя верил.
— Да чтоб ты… — вскакиваю, но видя его взгляд сажусь обратно.
Он пытается сломать меня. Точно! В гендзюцу он без жаб не может. Значит, это такой психологический способ. Ах, ну ты и сука, это дрессировка. Я должна выпить. Должна, иначе сломаюсь. А если сломаюсь в этом, он меня использует и в другом. Сама не замечу как начну бегать за ним. Ну нет. Хрен ты угадал.
Выдыхаю, тяну руку к бутылке…
— Ну теперь к делу, — выдыхает Джирайя и как-то слишком громко ставит на стол чашечку. От звука вздрагиваю, складываю руки под грудью и отворачиваюсь.
Провал! Полнейший провал. У него получилось. Он начал манипулировать мной. Надо будет назначить себе пару телохранителей и попросить Шизуне следить за мной. Чтобы ни-ни. Ни одного шага к этому кобелю.
— А это точно Цунаде? — косится на меня Хирузен и откровенно смеётся. — Джирайя, ты кого привёл? Где наша Цу-тян?
— Хватит! У нас вообще-то дела. Мне пост принимать.
— Дела, — вздыхает Хирузен, выпивает, встаёт и дымя трубкой отходит к окну.
Некоторое время стоит, смотрит, как вдруг резко поворачивается и сурово глядя на нас, глубоко затягивается.
Сейчас он выглядит как тогда, много лет назад. Когда мы сдавали дурацкий тест с колокольчиками. Серьёзный, суровый, величественный. Не дряхлый старик, а бывалый воин. Сильный, смелый. Прямо как Джирайя… Что-о-о-о? Пф-ф-ф-ф…
— Дела в Конохе так себе. Кланы делят зоны влияния. Старейшины пытаются подмять меня под себя и диктуют свои правила. Которые я должен выполнять.
— Почему, — мрачно смотрит на него Джирайя.
— Потому что я слишком стар, вы же видите. Моё время выходит, плюс груз прошлого не даёт мне спокойно жить. Слишком много ошибок накопилось. Исправить их, у меня увы не получится. Поэтому, вся надежда на вас.
— Замечательно, ты выкопал яму, заполнил её дерьмом и предлагаешь нам в неё окунуться? — хмурясь выдаёт Джирайя. — Я согласен. Пока Коноха не развалилась, нам надо действовать.
— Ты серьёзно? Джирайя, ты…
— А что такого? Ты будешь Каге, а я всегда буду рядом и чем смогу помогу.
— Ой дебил… Чем ты мне поможешь? На источниках подглядывать будешь?
— Своим присутствием, курица блондинистая. Два Саннина в деревне. Подумай, пиявка, два Саннина, на одной стороне. Два! Совсем мозги пропила. Ну и что за Каге из тебя получится? Ты же всю деревню пропьёшь. А что не пропьёшь то в карты проиграешь. Да тебе не то что Деревню, тебе стадо овец доверять нельзя. Только если возглавить. Твоя работа, единственная на какую ты способна, это черепах охранять. И то я бы не доверил. Хирузен, пока не поздно, давай выгоним её отсюда.
— Да ты… Ты… Ты!
— Вот видишь, — взяв чашечку кивает на меня Джирайя. — Она уже заговаривается. Там мозг усох. Вскрой черепушку, так там одна ниточка и та уши держит. Вон, дунь ей в ухо, ветер будет полчаса свистеть.
— Заткнись, извращенец. Ты думаешь я не справлюсь? Думаешь я слабая? Да хрен ты угадал. Я — Сенджу Цунаде. Внучка Первого Хокаге. Эта деревня будет процветать. Я сделаю, чего бы мне это не стоило. А ты, даже не думай о должности. Я не хочу чтобы деревня основанная моим дедом превратилась при тебе в огромный бордель. Я всё сказала.
— Да неужели, — глядя то на меня то на Джирайю улыбается Хирузен. — Вы всё-таки вместе.
— Фу, нет, — подскакивает Джирайя. — Сэнсэй, ты это брось. Я и она, никогда. Ни за что, ни при каких условиях. Даже если она последней женщиной в мире останется. Даже если Луна на нас грохнется. Нет! Я скорее сдохну. Убью сам себя, но к этой алкашне не прикоснусь.
— Д-Д-Джирайя… Ты чего? Ты… Я вообще-то здесь. М-можно потактичнее. Я же…
За что он так? Ну да, я называла его придурком. Многими другими словами. Била, пинала, унижала. Один раз даже чуть не убила. Но он… Почему? Ах… Не может быть. Нет… Вот что он чувствовал всё это время. Не год, не два, не десять, а целых тридцать. Я чудовище. Я чудовище, а он сволочь. Он не хочет затащить меня в койку или расположить к себе. Он… Заставляет меня прочувствовать свою боль.
— На сегодня хватит, — протягивая мне платок грустно вздыхает Хирузен. — Идите. Цунаде, вытри слёзы, жду тебя завтра с утра, начнём оформлять документы. Джирайя, ты тоже подходи. Сегодня поговорить не получилось, завтра продолжим.
Встаём и молча, не глядя друг на друга выходим из кабинета. Хмыкнув, Джирайя быстро спускается вниз. Стараясь не отстать бегу за ним, выскакиваю на улицу.
— Дед, смотри! — тянет ему лист бумаги Наруто. — Это я сам.
— Так это… Это же мы с тобой, — приняв рисунок сияет от радости Джирайя. — Вот молодец. Надо заказать рамочку. Повесим на стену. Пойдём, перекусим.
— А мороженое будет? — светясь неподдельным счастьем спрашивает мелкий.
— Конечно будет, подхватывает его на руки Джирайя и садит себе на плечи. — Держись крепче.
Они идут вперёд. Джирайя своими волосами собирает их лежащие на лавке вещи и что-то рассказывая мелкому, уходит.
Открыв рот стою и смотрю на них. Вижу, но не могу понять что здесь неправильно. Ну не вписывается это… Во что? В моё понимание? А почему? Почему счастье этих двоих, так царапает мне глаза? Это зависть? Ревность? Что со мной? Почему…
— Никогда бы не подумал, что наш Джирайя на такое способен, — подходя усмехается Хирузен. — Посмотри на них.
— Да вижу я.
—
