— Они не знали, кто он!
— Догадаться было трудно? Незнакомая одежда, беспечное поведение, наушники в ушах. Он слушал музыку, если вам это интересно. В памяти телефона много великолепных мелодий, я имел удовольствие ознакомиться. У него прекрасный вкус!
— Задержанный вел себя дерзко!
— Спросил про Лаврентия Павловича? Вы, кстати, знаете, кто это?
Кулешов пожал плечами.
— Нарком внутренних дел СССР с 1938 по 1941 год. Сведения о нем есть в учебнике истории. Вы должны это знать, а вот проходчик не обязан. Тем не менее он знал, а ваш Сенцов нет. А теперь скажите, как я должен поступить с командиром отряда, чьи подчиненные, проявив разгильдяйство, упустили проходчика? Тот ушел к противнику — озлобленным на Союз, считая нас негодяями и убийцами.
— Товарищ нарком!..
— Сидеть! — В голосе комиссара, до этого тихом и вежливом, зазвенел металл. — Я отстраняю вас от командования отрядом и немедленно передаю материалы в военный трибунал! Не хочу предвосхищать его решение, но золотые рудники вы себе обеспечили! Пожизненно!
— Ради бога! Одно слово!
— Странно слышать о боге от члена партии!
— Мой рапорт действительно лжив, и я готов нести за это ответственность.
— Скажете это в трибунале, вам зачтут.
— Мною подготовлена операция по захвату проходчика!
Комиссар взглянул на полковника с интересом.
— Разрешите к карте?
Комиссар кивнул.
Кулешов вытер мокрый лоб рукавом, встал и подошел к висевшей на стене карте района. Отдернул прикрывавшую ее шторку.
— То, что группой Сенцова был упущен проходчик, я понял после его доклада и немедленно принял меры. Первой был ложный рапорт.
Комиссар хмыкнул:
— Интересно!
— Сообщи я правду, и в отряд немедленно прибыла бы комиссия округа. Мои командиры, вместо того чтоб готовить операцию, писали бы объяснения и отвечали на вопросы.
— Хм! — вновь хмыкнул комиссар.
— Второй мерой было включение в поиск проходчика агентурной сети на той стороне границы. Не хочу хвалиться, но она у нас достаточно обширная. Назавтра я знал, что проходчик находится в станице, и даже дом, где он остановился.
— Покажите! — велел комиссар.
Кулешов ткнул указкой в коричневый квадратик на карте.
— Окраина…
— Так точно! Одновременно агентура доложила, что для встречи с проходчиком из Петербурга прибыла делегация во главе с начальником Отдельного корпуса жандармов.
— Зубов?
— Он самый! Сегодня в первой половине дня сотня казаков противника выдвинулась в Каменную падь. В составе ее замечены подполковник-жандарм, есаул Ливенцов и двое неустановленных гражданских лиц: мужчина и женщина.
— Ходили к проходу?
— Вне всякого сомнения!
— Вернулись с грузом?
— Налегке.
— Зачем ходили?
— Есть основания полагать: для проверки. Прежний проходчик был человеком немолодым, этот же, по описанию Сенцова, не старше тридцати. Пожилой не ушел бы от нас. Полагаю, что смена проходчика произошла без ведома руководства Новой России. Появление нового было неожиданным. Возможно, неустановленная женщина — сотрудница ИСА.
— Любопытно! — сказал комиссар.
— Затяжка с проверкой дала нам возможность надеяться на успех. Проходчик все еще здесь.
— Доложите план операции!
Кулешов стал рассказывать, двигая указкой по карте. Комиссар слушал, не перебивая.
— То, что вы предлагаете, война! — сказал, когда полковник умолк.
— Никак нет! Обычный пограничный конфликт. Налицо факт нападения на пограничный наряд Союза, нами предприняты ответные меры. Мой рапорт — основание. Его можно опубликовать в качестве официального документа.
— Хм!..
— Другого способа захватить проходчика нет. Попытка малой группой просочиться через границу невозможна. Ее немедленно выявят и уничтожат.
— Ливенцов! — вздохнул комиссар.
— Необходимо оттянуть все силы противника на линию обороны.
— Согласен! — сказал комиссар. — Предполагаемые потери?
— До роты.
— Вот она — цена разгильдяйства! Из-за того, что какой-то раздолбай не исполнил требование приказа, погибнут десятки людей. Осознали, полковник?
Кулешов кивнул.
— Отменяю свое решение о вашем отстранении! Временно! Проводите операцию! Ее успех решит вашу судьбу.
— Товарищ нарком!
— Что еще?
— Прошу разрешения использовать лейтенанта Сенцова. Он и пограничник Косухин — единственные, кто видел проходчика вблизи.
— Разрешаю! С тем же напутствием. Его жизнь в его руках.
— Разрешите исполнять?
— Идите!
Полковник сделал поворот «кругом» и вышел. Комиссар подошел к окну и заложил руки за спину. Во дворе штаба отряда стояла суета: бегали посыльные, проносились всадники, в дальнем конце открывали ворота артиллерийского парка.
— Молодой… — сказал комиссар вполголоса. — С таким будет трудно.
* * *
Бам! Бам!..
Я вскочил и, не открывая глаз, стал одеваться. Если тебя долго и с наслаждением дрючили в армии, то оденешься не только в темноте, но и в бессознательном состоянии. Спустя минуту я затянул последний шнурок и только тут сообразил, что нацепил свой старый камуфляж с берцами — вчера я выложил его из сумки. Менять одежду было поздно, и я выбежал в коридор. Здесь горел свет. Я двинулся к лестнице, как услышал грохот: колотили в соседнюю дверь — с обратной стороны.
— Откройте! Кто-нибудь! — послышался испуганный женский голос.
Я подбежал ближе.
— Александра Андреевна! — крикнул сквозь филенку. — Ключ на полу под дверью!
Она умолкла. Спустя мгновение послышался звук поворачиваемого в замке ключа, и дверь распахнулась. На Александре был халат, судя по всему, принадлежавший жене Ливенцова, поскольку колен он не закрывал. Да и остальное он закрывал не слишком. Халат набросили в спешке — женщин не учат одеваться быстро. Я отвел взгляд.
— Илья Степанович! Что происходит?!
— Артиллерийский обстрел.
«Бам!» — подтвердил близкий разрыв.
— Одевайтесь и спускайтесь в подвал! Быстро!
— А вы? — крикнули мне вслед, но я не остановился.
Снаружи разгорался рассвет. Ливенцова я нашел у штаба, он отдавал распоряжение конному казаку. Тот козырнул и стремительно ускакал.
— Где Александра? — спросил есаул, увидев меня.
— Проснулась. Я посоветовал ей спуститься в подвал.
— Там Соня с детьми! — сказал он одобрительно. — Я рекомендовал бы и тебе…
— Счас! — перебил я.
Он хмыкнул, как мне показалось, одобрительно.
— Что происходит, Гордей?
— Очхи!
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
