Читаем без скачивания Охотники Дюны - Брайан Херберт

Раввин стоял, словно пораженный громом.

— Ты… ты не можешь этого сделать, дочь моя. Я запрещаю тебе.

— Это моя пасха, рабби. Помните о крови агнца на дверях.

— Это позволялось делать только во времена Соломонова храма в Иерусалиме. Это запрещено делать в ином месте и в иное время.

— Тем не менее я запятнана, и одного этого уже достаточно. — Она была совершенно спокойна, но раввин дрожал всем телом.

— Это безумие и гордыня! Ведьмы заманили в свою ловушку. Ты должна помолиться вместе со мной…

— Я уже все решила, рабби. Я вижу в этом высшую мудрость. Бене Гессерит получат свои чаны. Они найдут добровольцев. Подумайте о других женщинах на корабле, которые много моложе и здоровее меня. Перед ними будущее, а во мне лишь прошлые жизни. Этого больше чем достаточно для одного человека, и я удовлетворена. Предложив себя, я спасаю другую жизнь.

— Ты будешь проклята! — Голос его пресекся, не успев перейти в пронзительный вопль. Она подумала, не разорвет ли он сейчас свои рукава и не выставит ли ее прочь, навеки оборвав всякую связь между ними. Но сейчас раввин был слишком потрясен услышанным.

— Как вы часто говорили, рабби, внутри меня миллионы жизней. Многие в той прошлой жизни были правоверными иудеями. Другие прислушивались к голосу собственной совести. Но не впадайте в заблуждение, я плачу эту цену совершенно добровольно. Это благородная цена. Не думайте о том, что вы теряете меня, лучше думайте о девушке, которой я сохраню жизнь.

Хватаясь за последнюю соломинку, он сказал:

— Но ты слишком стара. Ты не можешь рожать детей.

— Мое тело станет лишь инкубатором. Для вынашивания не нужно, чтобы у меня работали яичники. Я уже прошла все тесты. Сестры уверили меня в том, что я смогу сослужить свою службу. — Она положила руку ему на плечо, понимая, что он искренне переживает за нее. — Когда-то вы были врачом Сук. Я доверяю врачам Бене Гессерит, но буду чувствовать себя лучше, если буду знать, что и вы следите за развитием ребенка и за мной.

— Я… я…

Она направилась к двери храмовой каюты и, в последний раз оглянувшись, улыбнулась старику.

— Благодарю вас, рабби. — Она выскользнула в коридор, прежде чем он смог привести в порядок свои смятенные чувства и продолжить спор.

Любящему взгляду даже воплощение мерзости может казаться прекрасным дитятей.

В течение нескольких месяцев под неусыпным надзором Досточтимых Матрон Уксталь работал с аксолотлевым чаном, посещая одновременно и лабораторию боли. Он был совершенно измотан постоянным напряжением — хозяевам надо было угодить.

Хрон приезжал к нему дважды за последние полгода (точнее, Уксталь знал о двух посещениях, но ведь Хрон мог являться и под другими обличьями). В своей жалкой каморке заблудший тлейлакс вел свой собственный календарь, отмечая каждый прожитый день как маленькую победу над судьбой, словно само выживание было праздником.

Между тем он смог наладить выпуск достаточного количества оранжевого заменителя пряности, чтобы убедить шлюх в своей незаменимости. К сожалению, успех был достигнут за счет множества проб и ошибок, а не за свет уверенного знания и прочных навыков. Но несмотря на неуверенность и наспех скрываемые промахи, Уксталю удалось наткнуться на простой способ изготовления снадобья, пусть и не слишком эффективный, но достаточно добротный для того, чтобы шлюхи не убили его — во всяком случае, пока.

Тем временем младенец-гхола продолжал расти. Когда гхола вырос настолько, что у него можно было взять пробы для анализов, Уксталь сравнил его ДНК с данными, которыми обеспечил его Хрон. Уксталь до сих пор не мог понять, что было на уме у лицеделов, когда они затеяли возню с гхола, он вообще сомневался, что у этих паяцев был какой-то план — может быть, ими двигало чистое любопытство.

Сначала Уксталю удалось выделить общую линию кровного родства, потом поле поиска сузилось до планеты, на которой родился прототип, потом дело дошло до семейства… а потом и до конкретной семьи. И, наконец, линия была прослежена до индивидуального исторического персонажа. Результат ошеломил Уксталя, и он едва не удалил результат, опасаясь, что его кто-нибудь увидит. Но он был уверен, что за ним пристально следят, и если его поймают за попыткой скрыть информацию, то Досточтимые Матроны обойдутся с ним весьма сурово.

Он предпочел остаться один на один с этим мучительным вопросом. Почему погибшие мастера Тлейлаксу сохранили именно эти клетки? Какую цель они себе ставили? Какие еще ценные клетки были в разбитой нуль-энтропийной капсуле? Плохо было то, что Досточтимые Матроны уничтожили все трупы, они сожгли их или скормили слиньям.

Скоро вернется Хрон. Потом лицеделы заберут своего гхола, и Уксталь получит свободу. Или, быть может, они просто убьют его, чтобы избавить себя от хлопот…

Тщательно проверив течение вынашивания, Уксталь понял, что отделение плода скоро наступит. Наступит неизбежно. Теперь Уксталь проводил почти все время у аксолотлевого чана, испытывая, одновременно, страх и восхищение. Он, склонившись над вздутым животом чана, выслушивая сердцебиение не рожденного еще ребенка, следя за его движениями. Дитя часто пиналось, словно ему была ненавистна клетка, в которой он был заключен. Это не удивляло, но весьма тревожило Уксталя.

Когда пришел срок, Уксталь вызвал своих ассистентов.

— Если младенец не родится здоровым, я отправлю вас в крыло пыток. — Внезапно Уксталь осекся, вспомнив о других своих обязанностях, и бросился в соседнее крыло, оставив смущенных и озадаченных ассистентов.

Там, среди воплей, визга и криков рождались капли нужного вещества. Здесь его с нетерпением ждала Геллика. Некоторое время она наслаждалась процессом изготовления зелья, но, увидев Уксталя, как змея скользнула к нему.

Он отвел глаза и залепетал:

— Я прошу прощения, Верховная Матрона. Гхола вот-вот родится, и это отвлекло меня. Я должен был, конечно, пренебречь всем, как только вы прибыли. — Мысленно он молился, чтобы она не убила его на месте. Лицеделы очень опечалятся, если его убьют до того, как появится на свет нужный им ребенок, разве нет?

Когда в глазах Геллики сверкнул оранжевый огонь, Уксталю захотелось убежать и спрятаться.

— Я не убеждена, что ты отчетливо представляешь себе свое истинное место в этом мире, маленький человек. Настало время обуздать тебя — и сделать это до того, как родится гхола. Я должна быть уверена, что на тебя можно положиться. Отныне ты никогда не забудешь о приоритетах.

Уксталь увидел, как набухают ее груди, как изменилась ее походка, как соблазнительно начала она двигаться в своем плотно облегающем трико. Казалось, она излучает гипнотическую сексуальность. Взгляд ее околдовывал, но Уксталь не чувствовал возбуждения.

— Когда я сделаю тебя полностью зависимым от тех удовольствий, которыми тебя одарю, — продолжала она, ласково поглаживая его лицо, — я добьюсь от тебя полной самоотдачи в нашем проекте. Когда не будет гхола, у тебя не будет больше поводов уклоняться.

Уксталь почувствовал, как бешено заколотилось его сердце. Как она поступит, когда узнает, что сделал с ним Хрон?

Из главного лабораторного корпуса раздался шум, за которым последовал недовольный крик новорожденного младенца.

— Ребенок родился! Как они приняли его без меня? — Уксталь попытался отделаться от Геллики. Его ужаснула сама мысль о том, что ассистенты смогли все сделать без него; это означало, что он не был безусловно необходим. — Порошу вас, Верховная Матрона, позвольте мне проследить за рождением, чтобы мои ассистенты не наделали глупостей.

По счастью, сама Геллика проявила к делу неожиданный интерес. Тлейлакс выскользнул из нового крыла и бросился к опавшему аксолотлевому чану. С застенчивой и смущенной улыбкой один из ассистентов держал за ногу мокрого, внешне здорового младенца. Верховная Матрона в развевающейся накидке вошла вслед за Уксталем.

Уксталь вырвал ребенка из рук ассистента, несмотря на то, что сам процесс родов внушал ему непреодолимое отвращение. Но Уксталь был уверен, что Хрон убьет его (причем медленно), если с младенцем что-нибудь случится.

Он показал ребенка Геллике.

— Вот, Верховная Матрона. Как вы видите, эта отвлекающая меня работа закончится сразу же после того, как лицеделы заберут своего ребенка. Моя работа на них будет после этого закончена. Теперь я смогу посвятить все свое время созданию оранжевой пряности, так нужной вам. Если… если, конечно, вы не предпочтете отпустить меня на свободу. — Он выжидающе поднял брови.

В ответ Матрона презрительно фыркнула и направилась в новое крыло лабораторного корпуса, откуда по-прежнему слышались отдававшиеся эхом под сводами коридора дикие крики.

Уксталь воззрился на новорожденного мальчика, радуясь и удивляясь собственной удаче. По какому-то счастливому стечению обстоятельств он добился успеха. Теперь Хрону будет не на что жаловаться и не за что его наказывать.