него и вышли. На его станции проблем нет. Вагоны он достает, грузит, отправляет… Все идет нормально. Но состав проходит через несколько отделений железной дороги. И шустрые ребята сообразили, что тут можно поживиться.
– Ты с ними разговаривал?
– И не один раз.
– Сколько они хотят?
– Для начала миллион.
– А потом?
– Потом в долю.
Выговский и Мандрыка сидели в глубоких креслах, и со стороны могло показаться, что говорить им особенно–то не о чем, а сидят эти господа, перебрасываясь словами, разве что в ожидании совещания, заседания, встречи. Роскошный клетчатый пиджак, белая сорочка, галстук глухой болотной зелени, залысины и небольшая седина у висков делали Мандрыку похожим на крупного банкира, министра иностранных дел небольшой европейской страны или, на худой конец, генерального директора концерна. А Выговский, сидевший прямо, с тощими коленками, выступающими у подлокотников кресла, был похож на памятник Линкольну в Вашингтоне, где он побывал совсем недавно.
– Они настаивают, Игорь, – напомнил Мандрыка.
– Каким образом?
Мандрыка молча протянул мятый клочок бумажки. Там чем–то красным были нацарапаны два слова: «Будет кровь». Повертев бумажку, Выговский тяжело, со стоном выдохнул воздух, который, казалось, долго не мог из себя выдавить.
– Ну, что ж… Кровь так кровь, – и беспомощно посмотрел на Мандрыку. Тот глаз не отвел, долгий взгляд Выговского выдержал. Оба понимали – в эти секунды принимается решение. Фирма как бы переходит к новым правилам, новым законам, по которым теперь ей и предстоит жить.
– Не думал, что это будет так скоро… Хотя… – Выговский не закончил. – Что скажешь?
– Я тянул сколько мог, обещал, сколько мог обещать… Ты знаешь.
– У нас нет другого выхода, Вася. Если сейчас уступим, то единственное, что остается, – снимать все деньги, делить их по–братски и разбегаться в разные стороны. Какая махина рухнет, Вася, какая махина!
– Не рухнет, – негромко ответил Мандрыка, глядя Выговскому в глаза. – Не допустим, – Мандрыка так сжал кулаки, лежавшие на подлокотниках, что побелели суставы.
– Не хотелось бы, – сказал Выговский беспомощно, – не хотелось бы, – протянул уже тверже. – Не хотелось бы! – почти выкрикнул он, и Мандрыка понял, что решение принято.
Наступило молчание. Лица у обоих были спокойные, почти сонные. Но это была сосредоточенность.
– Наехали, значит, – проговорил Выговский, не открывая глаз. – Ну хорошо! – встрепенулся он, как бы отгоняя сонливость. – Пусть будет так. Ты говорил, что у тебя есть надежные ребята?
– Я? – удивился Мандрыка.
– Говорил! – твердо сказал Выговский.
– Есть такие ребята. Но это люди Усошина. Они когда–то сидели у него.
– Ты с ними встречался?
– Да.
– Сколько их?
– Двое.
– Они в самом деле надежные?
– Игорь… Если возьмутся, то сделают. Но дело в том, что ребята эти… как бы выразиться… Больно крутоваты.
– Хозяина могут искусать?
– До этого, надеюсь, не дойдет, но своенравия у них хоть отбавляй.
– Пусть, – сказал Выговский. – Откуда они?
– Украина. Днепропетровск.
– Хороший город. Я там был, – и эти слова прозвучали как окончательное решение.
– Я тоже там был. С этими ребятами и познакомился.
– Договоримся так… Ты вызываешь этих придурков, – Выговский вернул Мандрыке кровавую записку. – И вызываешь усошинских ребят. Не обязательно, чтобы они все появились в один день. И те и другие могут поскучать недельку. Могут?
– Вполне, – кивнул Мандрыка.
– Эти усошинские… Им инструмент нужен? Или свой привезут?
– Их проблемы.
– Нет, так нельзя. Своенравные, как ты говоришь, значит, дурные. Они должны уцелеть. Нельзя допустить, чтобы их взяли. Живыми.
– Понял, – кивнул Мандрыка.
– Если все пройдет хорошо… Если все пройдет хорошо… – Выговский два раза начинал что–то говорить и каждый раз не решался закончить.
Мандрыка пришел ему на помощь.
– Если все сойдет хорошо, они нам еще пригодятся.
– На тропу войны выходим, Вася? – усмехнулся Выговский.
– Сейчас вся страна на этой тропе. У меня такое впечатление, что только мы и сохраняем девственность. Девственность хороша до определенного возраста. А потом это уже никакое не достоинство, это уже позор, его надо скрывать от людей.
– Остальным сообщим?
– Обязательно, – не колеблясь, сказал Мандрыка. И повторил: – Обязательно.
– Почему?
– Потому что этим решением… и дальнейшими событиями, какими бы они ни были… мы всех повяжем в хороший кулак. Ты знал? Знал. Будь здоров. Значит, ты – соучастник, а уж никак не жертва невинная, – голос Мандрыки звучал с таким напором, будто он уже клеймил невидимого отступника и предателя.
– Ты прав, Вася. Значит, так… Начинай. Собирай в Москву всех участников будущих трагических событий. Подумай об инструменте. Это важно. Я всех оповещу. И добьюсь, чтобы каждый кивнул головкой в знак согласия.
– Может, подписи собрать? – предложил Мандрыка.
– Не надо оставлять никаких письменных следов. Ни в чем. Нигде и никогда.
– Согласен.
– Если инструмент у них чистый, не запятнанный другими делами, пусть они его там и оставят. На месте происшествия. Если инструмент грязный, использовать его нельзя. Ниточка потянется. И где вынырнет ее шаловливый кончик, предсказать невозможно. Пусть они там у себя в Днепропетровске будут какими угодно – своенравными, капризными… Здесь они должны вести себя пристойно. Ни шага в сторону.
– Деньги, – напомнил Мандрыка.
– Я уже подумал… По десятке до, по десятке после. Хватит? Не обидятся?
– Хватит. Деньги на Украине другие. Там десятка – это трехкомнатная квартира. Не самая лучшая, конечно, но вполне пристойная трехкомнатная квартира. В центре города.
– Встречаешься с ними только ты. Они не должны знать никаких подробностей. От себя ли ты действуешь, от государства, от какого государства… В чем разногласия, какие суммы на кону – не их собачье дело. Они не знают ничего, кроме… – Выговский запнулся.
– Кроме клиента, – подсказал Мандрыка самые невинные слова, которые только подвернулись.
– Вот именно.
– Получается, что один только я буду как вошь на гребешке? – медленно проговорил Мандрыка.
– Не понял?
– Вы все остаетесь в тени. Возникаю только я?
– Но ты–то знаешь остальных! – рассмеялся Выговский. – На тебе цепочка не обрывается. Усошин далеко, но он тоже засвечен, а кроме него, исполнителей знаешь только ты. Вот и все. И еще одно… Как только ты выводишь ребят на клиентов… – На этот раз Выговский не запнулся, новую терминологию он усвоил быстро и без видимых усилий. – Как только ты выводишь исполнителей на клиентов, мы все из Москвы исчезаем. И ты тоже. Кто раньше, кто позже, но в критические дни нас здесь никого быть не должно.
– И это правильно! – с подъемом произнес Мандрыка.
Сами того не замечая, Выговский и Мандрыка грамотно и четко, будто всю жизнь этим занимались, разработали операцию не просто сложную, а чреватую смертельной опасностью для них самих. И неплохо разработали, предусмотрели мельчайшие подробности.
Откуда в них эти знания, опыт, хватка? Неужели все мы
