– Если это так, то для нас это просто ужас, – медленно проговорил суперинтендант. – Это довольно плохо для Дюрана, ведь ему придется противостоять тому политику, который стоит за поставками наркотика. Еще и племянник нашего министра! Черт побери!
– Вы не подозреваете… – замялся Брей. – Я имею в виду, ведь невозможно же…
– Конечно, нет, – суперинтендант энергично покачал головой. – В неурочное время Энтураж не сможет даже купить сигарет, даже если это потребуется для спасения его жизни! Но как человек с деньгами и репутацией Гонтлетта может оказаться замешан в такое дело?
– Возможно, из азарта, – пожал плечами Брей. – Всегда трудно сказать, что делает преступников преступниками. Обычно это дело из разряда: «А худшего обязаны любить мы, когда его встречаем на пути».[26] Должен ли я отправиться в Бастон?
– Да. Но когда соберете все сведения, сначала поговорите со мной. Я подготовлю план действий и договорюсь с французской и прочей иностранной полицией. Нам нужно позаботиться, чтобы никто не улизнул, пока мы выжидаем. Конечно, нам понадобится много людей, но оно того стоит. Во всяком случае, это будет самая большая облава за время моей службы. Вы хотите что-то предпринять прямо сейчас?
– Да, сэр, я бы хотел, чтобы Финч взят у газетчиков несколько фотографии Валентайна Гонтлетта и показал их людям с Банчерч-стрит – интересно, узнают ли они в нем Вандайка? Дайте подумать, он выиграл какое-то воздушное ралли, которое на днях завершилось в Бастоне. Так что призеры соревнования наверняка фотографировались.
– Отлично! Я этим займусь. Извините, что я вырвал ведение этого дела из ваших рук, но теперь, как видите, оно стало интернациональным. Свой почет вы получите. Отправляйтесь в Бастон как можно скорее. Я подожду до вечера, когда вы сможете передать мне все, и обговорю детали с начальством. Что делать в Бастоне, остается на ваше усмотрение, просто присылайте обычные отчеты. Вы нашли общий язык с Крейтоном? Формально это его территория.
– С ним нет никаких проблем, – твердо ответил Брей, – он – стреляный воробей. Я расскажу ему достаточно, чтобы он понял важность дела, и намекну, что по окончанию дела он также получит долю славы. В любом случае, он уже помог нам, советуясь со мной, так что с ним проблем не будет.
– Хорошо. И послушайте, Брей: если они убили кого-то ради того, чтобы предотвратить донос, то они довольно жестки. Позаботьтесь о себе.
Брей рассмеялся и вышел. Суперинтендант взглянул ему вслед и вздохнул, когда тот закрыл за собой дверь.
Глава XIV. Конец механика
– Подумать только, к чему привел несчастный случай на аэродроме! – воскликнул инспектор Крейтон таким тоном, словно увидел, как из аптечного пузырька вывалился огромный джинн.
Брей вкратце рассказал ему об организации, стоящей за «Аэротакси Гонтлетта», и Крейтон его внимательно выслушал.
– Значит, наша поездка в Глазго не была бесполезной тратой ресурсов! Я должен рассказать об этом суперинтенданту!
– Крейтон, как прошло ваше расследование убийства? – спросил человек из Скотленд-Ярда, впрочем, не рассчитывая на то, что из ответа можно будет извлечь что-то полезное.
– Дошло до того, что мы доказали: убийства не было! – с удовольствием ответил Крейтон.
– Что? Вы в этом уверены? – спросил Брей.
– Вполне. Мы с епископом вместе работали над этим. Возможно только одно объяснение. Таковы факты, – Крейтон поднял палец. – Показания эксперта из МВД – вот его отчет: Фэнис был застрелен за две минуты до того, как получил рану от удара по приборной панели аэроплана при крушении. Это допускает два возможных объяснения, – инспектор поднял еще два пальца. – Первое объяснение состоит в том, что его застрелил пассажир, либо кто-то, пролетавший поблизости. Самолет потерял управление и разбился с уже мертвым пилотом. Но это объяснение явно противоречит нескольким обстоятельствам. За полетом самолета наблюдали люди, и они готовы поклясться: поблизости никто не пролетал. Пассажира также не было, иначе он бы разбился вместе с самолетом.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})
– Или спасся при помощи парашюта, – предположил Брей.
– И его бы все увидели, – триумфально возразил Крейтон. – Более того, если бы в аэроплане был кто-то еще, его бы заметил механик Несс. Нет, версия о пассажире невозможна. Даже если убийца сумел пролететь возле Фэниса незамеченным, я не понимаю, как он мог попасть ему точно в висок. Ведь наверняка выстрел пришелся бы в спину или в бок. Нет, все говорит о невозможности того, что был задействован кто-либо еще, – Крейтон опустил два пальца, оставив поднятым лишь один. – Это оставляет нам лишь второе объяснение, и оно объясняет все. Фэнис застрелился самостоятельно, аэроплан почти сразу же после этого упал, а Фэнис непроизвольно ударился о приборную панель при столкновении с землей.
Брей взглянул на Крейтона, и вскоре на его чисто выбритом лице появилась ироничная улыбка.
– Это многое объясняет. Но не объясняет самый важный момент: тот, с которого и началось расследование.
– Вы имеете в виду кокаин? Мне кажется, что все сходится. Угрызения совести или страх могут быть вполне достаточным мотивом для суицида.
– Нет, я имел в виду не кокаин, – покачал головой Брей. – Дело в post mortem rigor. И епископ, и Бастейбл говорили, что, когда они видели тело, трупное окоченение еще не наступило. Они оба уверяли нас: это означает, что Фэнис был еще жив, когда его достали из аэроплана, и он прожил еще несколько часов.
– Но тогда это бессмыслица какая-то!
– Да, бессмыслица, – весело согласился Брей. – Но она создает интересную загадку. Человек был убит незадолго до крушения, но через несколько часов после аварии он все еще был жив! Нет, Крейтон, все не так просто, как мы надеялись. Не знаю, случайность это или умысел, но обстоятельства таковы, что убийство – невозможно. Но в то же время невозможно и то, что он не был убит.
– Не знаю, что и думать, – признался Крейтон. – Свидетельства медиков идут в разрез с имеющимися фактами.
– Не совсем так, – заметил Брей. – Лучше сказать: «Половина медицинских свидетельств противоречит второй половине». Если бы Бастейбл не припозднился, и если бы он не был настолько уверен в том, что произошло, он мог бы заметить что-то, что помогло бы нам. Посмертные пятна, к примеру. Но что есть, то есть, и нам нужно действовать в соответствии с этим, хоть я и понимаю, что дело рискованное. Я могу настаивать на версии об убийстве, но вы имеете такое же право выдвигать теорию самоубийства.
– Сейчас она меня не настолько удовлетворяет, – признался Крейтон.
– Моя версия об убийстве тоже не очень-то удовлетворяет меня, – парировал Брей. – Но дает нам отправную точку для расследования. Сейчас я чувствую так: нужно продолжать вести себя так, словно мы считаем это убийством – тогда мы вспугнем людей, вовлеченных в наркобизнес. Согласны?
Крейтон задумался.
– Почему бы и нет? А кого мы собираемся вспугнуть?
– Расскажите о постоянных служащих аэродрома – они могут быть замешаны.
– Мисс Сакбот. Теперь мы уверены, что она задействована, ведь это она доставила наркотики во время вашего путешествия. А я по разным причинам подозревал ее и раньше, к тому же она знала Фэниса. Думаю, нам нужно учитывать ее. Возможно, это она первой подкупила Фэниса.
– Думаете, ее можно испугать?
– Это крепкий орешек, – покачал головой Крейтон. – Я бы не хотел брать на себя такое задание.
– Как и я, – заметил Брей, вспомнив прямой взгляд и волевой подбородок пилота во время перелета через канал. – Кто еще?
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})
– Гонтлетт. Конечно, он не в счет.
– Конечно, да! Оставим его. Это последний человек, которого мы сейчас хотим вспугнуть!
– Далее, тот рыжий коротышка-механик, Несс, – задумчиво продолжил Крейтон. – Они называют его инженером по наземному обслуживанию. Он хорошо знал Фэниса, и его часто задействовали во время полетов для Гонтлетта, когда, как мы теперь знаем, перевозились наркотики. Как насчет него? Полагаю, его можно припугнуть?
