очках оживился.
— Уважаемый! — сказал он. — Я не расхожусь с дарвинизмом. Но дарвинизм — это следствие, моя гипотеза — причина!..
Он глотнул пива, поправил очки и продолжал:
— Так вот. Около двадцати тысяч лет назад инопланетные отловили несколько сот особей обезьян определенного вида и привили этим диким тварям «мыслящее вещество», преодолев, разумеется, барьер биологической несовместимости…
— Не говорите загадками, — сказал потерпевший. — Мозги, что ли, привили?
— Не совсем. Мозг есть у каждого живого существа — у кошки, у слона, у черепахи, у скунса. Однако он не несет мыслительной функции. А в мозг тех самых обезьян было вшито «мыслящее вещество», под влиянием которого те самые обезьяны начали изменяться. Подчеркиваю — только те самые! Не шимпанзе, не гориллы, не павианы, не макаки…
— Еще чего не хватало, — передернулся потерпевший.
— И это явилось началом эксперимента, который ведет Диссертант.
— Где? — спросил потерпевший.
— Где-то там. За пределами Вселенной. И возможно, тема его диссертации формулируется так: «Особенности развития мыслительной функции под влиянием длительного воздействия «мыслящей субстанции», вшитой в переднюю часть мозга низкоорганизованных позвоночных в условиях пребывания в замкнутом пространстве, заполненном питательным бульоном».
— Каким еще бульоном? — спросил потерпевший.
— А почему нет? Вот, например, рыбы. Вы думаете, они сознают, что живут в воде? Нет. Для них вода — такая же прозрачная и легкая среда, как для нас воздух…
— Что же это? — задумчиво произнес потерпевший. — Значит, все вокруг — бульон? И деньги — бульон, и жена — бульон, и пиво — бульон?
— Нет, нет. Мы с вами, ваша жена, деньги, пиво, все, что мы производим, — это и есть развитие «мыслительной функции». Это опыт, который делается на нас. А пространство — это бульон. И все вместе помещается в гигантской колбе. Понимаете? В колбе с абсолютно прозрачными стенками. И нам, находящимся внутри пространства, Вселенная кажется бесконечной. Ибо даже если когда-нибудь мы и доберемся до одной из стенок, то мы заскользим по ее сферической прозрачной внутренней поверхности. Заметьте, что сказанное мною полностью гармонирует с одной теорией искривления пространства… А самое-то главное, дорогой друг, что за всем, что происходит в нашей колбе, идет постоянное наблюдение. Капнет, например, Диссертант щелочи — война. Добавит кислоты — мир. Подсолит немного — рост цен в Америке… А нам все кажется, что мы пуп Вселенной, что от нас что-то зависит… Вот вы с женой ругаетесь?
— А как же, — сказал потерпевший.
— Так вот, замечали, что иногда утром встаете — и нет никакого желания ни драться с ней, ни ругаться?
— Бывает, — улыбнулся потерпевший.
— А иногда вдруг ни с того ни с сего — дебош!
— Еще бы!
— А это значит, что на вас в данный момент и действует какая-нибудь щелочь…
— Это не от щелочи, — нахмурился потерпевший. — Она с нашим механиком встречается.
— Правильно! — оживился в очках. — А почему? Потому что наверняка испытывает на себе воздействие какого-нибудь ангидрида!
— Он не ангидрид! — рявкнул потерпевший. — Он негодяй! И щелочь здесь ни при чем! Что ж, выходит, если я вам сейчас съезжу по очкам, это от щелочи?
— Нет. Это от хулиганства, — возразил в очках.
— То-то, — сказал потерпевший и с тоской добавил: — Теперь скажите мне: ведь если ваш этот… Диссертант за всем наблюдает, во все вмешивается, зачем ему, подлецу, понадобилось, чтобы мне брюки из лавсана запороли? Что я, в лавсановых штанах эксперимент ему испорчу?
— Вряд ли он замечает такие конкретные мелочи… Он замечает только отдельные личности, достигшие в своем развитии уровня выше среднего… Леонардо да Винчи, Евтушенко, Пеле…
— Еврюжихин тоже после Мексики прибавил, — сказал потерпевший.
— Вы когда-нибудь за чем-нибудь наблюдали? — спросил в очках.
— Наблюдал. Вон за той официанткой.
— Ну и что?
— Ничего. Крепенькая.
— А если бы она вам подмигнула, заметили бы?
— Еще бы!
— Вот так и Диссертант. Он наблюдает за колбой вообще. И только что-то из ряда вон выходящее может приковать его внимание…
— Нет, погодите! — потерпевший стукнул кулаком по столу. — А то, что у нас на весь район нет ни одной химчистки?! Этого ваш умник тоже не замечает?! Или вот дом у нас новый сдали — третий месяц воды нет! Куда он смотрит? За что ему там деньги платят?..
— Не кипятитесь, — спокойно сказал в очках. — Цель его эксперимента — развитие мыслительной функции до понимания истины своего происхождения.
— Рыло ему начистить надо! Вот что! — буркнул потерпевший. — Так я тоже могу наблюдать! Вот сяду и буду смотреть на солнце… Всходит — заходит, всходит — заходит. И что?
— А солнце, между прочим, — это гигантская спиртовка, пламенем которой Диссертант поддерживает среднюю температуру в колбе.
— Ну, черт с ним, — сказал потерпевший. — Даже если все, что вы говорите, — правда, ничего у него с нами не получится… Пьем мы много.
— Очень жаль, — задумчиво сказал в очках.
Но потерпевший уже похрапывал, уронив голову на грудь. В его дремлющем сознании возник полутемный кабинет… Диссертант обнимал лаборантку. Она кокетливо отбивалась. В дальнем углу медленно вращалась большая колба, обогреваемая пламенем спиртовки. В колбе что-то все время булькало, урчало и перемешивалось.
— Зайчик, ты колючий, — увертывалась лаборантка.
В колбе что-то щелкнуло.
— Зайчик, отодвинь спиртовку. Будет перегрев.
Диссертант подошел к колбе и с ненавистью отодвинул от нее спиртовку.
Зима в этом году выдалась на редкость теплой, и только в конце февраля вдруг резко ударили морозы.
1973
В этом мире много миров
Впервые — в журнале «Юность» (№ 12, 1974).
В некоторых позднейших публикациях
рассказ имел название «Таинственно и странно».
Жужар последний раз облетел вокруг Солнца, включил маршевые двигатели и с огромной скоростью устремился обратно. Огненный шар остался сзади, а впереди была непрерывно
