– Вить, кэп приказал показать коллеге наше небо, – успокоил я напарника, который потерял дар речи от моей наглости.
После чего принял у него пост, надел все необходимые причиндалы, прокрутил пулеметы и доложился в ходовую.
Сегодня пересменка, одна короткая вахта, и меняемся местами. Обычай такой, посреди рейса смена очередности вахт. Почему так – бог его знает.
А Варя тихо стояла около левой установки и смотрела на проплывающие внизу долины, быстро окутываемые тьмой. На западе еще сверкала корона лучей, вырываясь из-за закрывшей светило Земли…
20 июля 2241 года, вторник
На борту дирижабля «Горнорудный»
Василий Ромашкин
– Как здесь странно. Вроде те же земли, а нет знакомых городов и поселков. Темно, ни огонька.
– Что ты хочешь, Варь! – Я вслушался в горизонт и повернулся к девушке.
Нет ничего, хотя после той атаки дэва я перелопатил всю свою электронную библиотеку в планшете и нашел-таки, что искал. Оказывается, дэвы не нежить, а нелюдь, вроде кицунэ. И в отличие от фрогов, которых я грохнул там же, скорее походят на крупных хищников, вроде львов или медведей. Так что я тогда хоть и проворонил, но это от отсутствия опыта, хищника-то я чувствовал, просто не думал, что он решится напасть. Но опять-таки по отношению к людям дэвы крайне агрессивны, в отличие от кицунэ. Лисички же, они, скорее, вредные.
– Вам уже прочли короткую лекцию о нашем мире. Нас сейчас вообще на Земле чуть больше, чем в вашем Союзе Республик Европы и Азии.
– А у вас Советский Союз был, и ВКП(б) переименовали в КПСС. И этот Союз распался на независимые капиталистические страны. И Сталин умер не в шестидесятом, а в пятьдесят третьем. – Кивнула девушка, оглянувшись на меня, после чего снова уткнулась лбом в остекление полусферы, привстав на цыпочки и одновременно слегка нагнувшись – так она пыталась высмотреть что-то внизу.
А я отвел взгляд от Вари. Уж очень эротично выглядела стюардесса, с такой-то фигурой и в такой позе. При этом ни капли наигранности или заигрываний. Просто так ей удобно.
– Странное ощущение – знать, что нет компартии, что вокруг капитализм. – Варя выпрямилась и села на откидной стульчик, закинув ногу на ногу. Покачала туфелькой, после чего подняла голову. – А звезды и луна такие же, как у нас. Вась, а почему мы на Белое, точнее, на Соловецкое море летим? У вас нет медицинских центров поблизости?
– Варя, ну ты даешь! – Я усмехнулся и тоже уселся на стульчик. – Сейчас наш корабль в режиме высшей биологической опасности, мы даже отходы жизнедеятельности не сбрасываем, как положено. Копим, благо нам на борт мягкие цистерны в Целинограде выделили. Ну, это кроме продуктов и воды. Потому никто из экипажа не спускался, даже шланги не сбрасывали, ни водовод, ни топливные. Подняли все в контейнерах и цистернах, перекачивали на борту. Так что пока карантин в Институте Иномирья на острове Соловецкий не пройдем – никаких контактов с внешним миром. Был тут один случай восемьдесят лет назад. Планшета с собой нет, я бы тебе этот текст нашел. А так помню только то, что был прорыв Мембраны и к нам попало около двадцати каких-то ролевиков из иномирной России. И занесли с собой корь. Так иномирцы просто перетемпературили, а половина Находки вымерла. Двадцать семь тысяч человек почти, Варь. Так что теперь все строго через карантин.
– А почему вы нас спасли? – тихо спросила Варя, замерев с широко раскрытыми глазищами. – Раз это так опасно?
– А что я потом скажу матери или брату, Варь? Как буду смотреть в глаза людям? Мог помочь и не помог? Знаешь, не для того меня мать растила, чтобы я мерзавцем бесчувственным стал. И остальные мужики так же. – Я усмехнулся и постучал по рукоятям пулеметов. – Варь. У нас не идеальный мир, всякого хватает. Но помогать попавшему в беду и сумевшему подать сигнал будут даже бандиты. Иначе их другие бандиты за людей считать перестанут, скупщики и подельники откажутся с ними работать. Правда-правда. Конечно, никто потом не гарантирует, что эти же бандиты этих же спасенных при следующей встрече не зарежут. Погоди, доложусь. – И нажал на клавищу микрофона. – Ходовая – ответь второй установке. Все тихо и чисто.
– Принял. Вторая, тут командир самолета просит тебя не обижать Белову.
– Я сам кому хошь обижалки поотрываю, знаешь ведь. Конец связи. – И я отключился.
Блин, вот нет в жизни счастья – рядом потрясно красивая девчонка, небо в огромных звездах, а я с ней о политике разговариваю.
И вообще, что мне делать? Сару забыть не могу, но ведь и Варвара каким-то образом в сердце влезла. Треугольник получается – мозголомный.
– Вась, а это что? – Варя как завороженная уставилась в полусферу и снова приподнялась на цыпочки.
– Это? Это бывшее Среднее Поволжье, Варь. После Катастрофы Кама и Волга изменили русла, тут были сильнейшие толчки, оторвавшие грунтовые воды, а сейчас здесь пустыня. Так называемая Средняя Пустошь. Дурное место, право слово. Тут даже пески и барханы какие-то странные, электронапряженные. Могут за здорово живешь током шарахнуть. – Я тоже поглядел вниз, где изредка проскальзывали разряды наземных молний. – Знаешь, у нас сейчас столько загадок, что решаем их по мере возможностей. Тут на территории примерно тысяча на тысячу километров почти никто не живет. Разве какие-нибудь искатели или банды. Но даже бандиты глубоко не заходят. Исследовать именно это место вроде как начали, но не сильно напряженно. Пока нет особой необходимости, хватает земель, где намного лучше.
– И как долго нам над этой Пустошью лететь? – спросила, не оглядываясь, девушка.
– Ну, мы ее пересекаем по диагонали, около тысячи трехсот километров. Скорость наша сейчас около семидесяти в час, встречный ветер. Так что около двадцати часов.
– А до этого острова? – Варя оторвалась от созерцания земли и повернулась ко мне. Точнее, не повернулась, а развернула корпус, перекрутив себя в талии почти до невозможного. Высокая грудь натянула китель, казалось, сейчас полетят пуговицы со значками. – Ну, на котором карантин?
– Хм… Кха-кха… – Я сглотнул слюну и закашлялся. – Ну, до него еще часов шестьдесят бултыхаться будем. Нет надобности двиглы перегружать, идем в экономрежиме. Слава богу, док ни у кого повышенной температуры не заметил.
– Понятно… – Варя оторвалась от поручней и, развернувшись, села на стульчик. – Я не мешаю тебе, Вась?
– Нет, наоборот, веселее. Хотя я люблю ночные дежурства, когда хорошая погода. Обожаю звезды. – Я поглядел на эти самые звезды. Огромные, яркие, они спокойно смотрели на нас, изредка весело подмигивая. Вдруг на самой грани восприятия я ощутил в пространстве присутствие большого количества живых людей.
– Ходовая – ответь второй установке. На севере идет какой-то дирижабль, с превышением, курс примерно параллельный нашему.
– Принял, вторая. Это «Королев», смена у них. Уже отзвонились, – успокоили меня с ходовой.
– Принял, ходовая. Конец связи. – После чего повернулся к заинтересовавшейся девушке. – Варя, смотри! Ракетоносец на дежурство идет! Скоро увидим.
Несколько минут мы с девушкой просто стояли и ждали, пока ракетоносец не стал хорошо различим.
Выше нас и значительно левее шел очень большой корабль. Вдоль бортов светились сигнальные и габаритные огни, мерцали иллюминаторы. На фоне звездного неба он казался космическим кораблем, проходящим мимо.
– Какой огромный! – восхищенно прошептала девушка, ухватив меня под руку. – Настоящий линкор.
– Захождение по левому борту, дежурной смене построение вдоль левого борта!
Из внешних динамиков нашего дирижабля раздалась древняя мелодия, исполняемая горнистом. Ну да, традиции. Уверен, что и на ракетоносце играет эта же музыка.
После того как ракетоносец ушел на юг, мы долго стояли молча. Потом Варя отпустила мою ладонь и села на стульчик, сложив руки на коленях. Поглядела на меня, грустно улыбнулась.
– Знаешь, когда я увидела развалины городов, мне подумалось, что мы проспали ядерную войну и теперь конец всему. Цивилизации, человечеству. Потом прилетел ваш корабль, ты, как герой старого фильма «Приключения Буратино», спустился с дирижабля. Ваш «Горнорудный» для меня, как тот ковчег, на котором спаслось человечество. Множество новой техники. Знаешь, я думала, что дети с ума сойдут на борту, но ваши планшеты с игрушками – это какое-то чудо.
– Это просто техника, Варь. Причем в большинстве своем разработанная еще два столетия назад. Мы пока только выходим на старый технологический уровень. – Я хмыкнул, вспоминая колоссальные развалины компьютерных заводов в Китае. Пролетали над ними, видели. – До Катастрофы компьютерные технологии развивались стремительно, например, по дорогам уже автомобили с автопилотами вовсю ездили, самолетами от взлета до посадки управляли автопилоты. Мы до такого еще не скоро дойдем. Хотя, скорее, просто потому, что нам это не очень надо. Мало нас, земли навалом, дорог практически нет, одни направления. Основные грузоперевозки по рекам-морям, срочные на наших кораблях. Те же вертолеты по себестоимости перевозок дороже в разы и самолеты тоже. Да и инфраструктура нам не нужна, можем в любом месте заякориться, принять и отдать груз. Как вот вас, например.
