Где-то в кромешной тьме к западу от них зажегся сигнальный огонь на верхушке мачты королевской галеры, чтобы указать направление тем, кто мог его видеть; на других судах последовали показанному примеру. Благодаря этому большая часть огромного флота, по милосердию Божьему, держалась вместе. Капитан галеаса увидел слабый огонек, мерцавший в бурлящей мгле, и предпринял отчаянную попытку направить корабль на свет, но шторм выбрал их игрушкой для своих вихрей и водоворотов, поэтому не было никакой возможности удерживать на курсе качавшееся судно.
А затем демонический ураган прекратился так же неожиданно, как и начался, и оставил их посреди молчаливого и пугающего затишья. И в самом деле, не надо было лучшего доказательства, что шторм — дело рук дьявола и всех его присных. Капитан упал на колени и стал молиться, матросы последовали его примеру. Иден прижалась к Беренгарии, которая, так же как и она, была привязана к переборкам их спальной каюты драгоценными шалями и шарфами и была поражена неожиданной переменой. Она затаила дыхание, ожидая следующего, самого сильного удара стихии, который наверняка должен был стать для них роковым. Но его не последовало.
— Мы еще живы? — с сомнением прошептала Беренгария.
— Похоже на то! — ответила Иден, неуверенно улыбаясь. — Все кончилось наконец-то!
Она отвязала себя и принцессу и приступила к освобождению других леди, которые тоже были связаны отчаявшимся капитаном, скорее для того, чтобы уберечь от их криков и причитаний свои уши, чем для их личной безопасности. Когда она сделала это, она поняла, что, по всей вероятности, не умрет; было ясно, что Господь сохранит ее для других целей — такое же знамение она получила дома, в часовне Хоукхеста. Поэтому она упала на колени и вознесла благодарственную молитву Господу за его милосердие. С трудом промокший и потрепанный экипаж и покрытые синяками благодарные пассажиры поднялись с колен, тем не менее вскоре они вновь упали на палубу, читая молитвы. Окончание шторма, без сомнения, означало окончание их страданий. И теперь они оказались посреди опустившейся ночи, в полной темноте, без единого сигнального огонька вокруг. Курс их корабля был безвозвратно потерян, а в черной пустоте наверху не было ни одной звезды, которая дала бы возможность вновь определить его.
В этот раз их молитвы, похоже, не достигли неба. Когда ночь пошла на убыль, проклятый ветер опять стал крепчать и, хотя он не достигал ураганной силы, понес их с неистовой скоростью в направлении, которое капитан с наигранной беззаботностью обозначил юго-восточным.
День и еще полдня они шли под сильным ветром. Большую часть этого времени Иден мерила шагами палубу, одолеваемая страхом, что они движутся в совершенно противоположном направлении и скоро окажутся выброшенными к побережью Африки, на милость ужасных черных сарацин, легенды о которых наполнили призраками ее детскую спальню. Она грустно и отрешенно размышляла над бессердечной игривостью океана, когда раздался радостный крик вахтенного: «Парус!» Этот возглас мгновенно изменил ее мрачное настроение. В пределах видимости появились еще два королевских судна. Оба так же, как и они, сбились с курса из-за шторма. Настроение у всех улучшились — они больше не одни.
Маленькая веселая флотилия из трех кораблей продолжала идти под ветром, зажигая по ночам сигнальные огни, чтобы не потерять друг друга. Наконец вновь появились звезды, и капитаны определили, что их невольно взятый курс лежит к острову Кипр.
Это, как с удивлением узнала Иден от Джоанны Плантагенет, была не совсем приятная новость.
— Исаак Комнин, который величает себя императором Кипра, — член императорской фамилии Константинополя. Он получил власть обманным путем: примерно пять лет назад он прибыл на остров с подложными бумагами, в которых он именовался новым управляющим, присланным из Византии. Никто не подозревал его — он имеет безупречную родословную. Все кипрские укрепления, а также управление островом были отданы под его начало. А потом бессовестный обманщик отбросил притворство и объявил себя императором и независимым правителем Кипра. Византийский двор был, естественно, более чем недоволен — их обвели за нос. Чтобы не допустить их реванша, этот удивительный человек тут же заключил союз с Саладином. Говорили даже, что они пили кровь друг друга для того, чтобы скрепить договор.
— Но, очевидно, Исаак Комнин — христианский принц? — спросила сбитая с толку Беренгария.
— Конечно, греческого вероисповедания, но безусловно христианин.
— Матерь Божия! Какое вероломство! Заключить союз с неверными!
— Многие поступают так, — лаконично ответила Джоанна, — чтобы защитить свои владения и торговлю. Христианские поселенцы в трех королевствах Святой Земли существуют так уже во втором поколении. Как иначе они могли бы выжить?
— Да, но этот человек немногим лучше бандита, — твердо заявила Беренгария. — Надеюсь, нам не придется иметь с ним дела!
— Сейчас дела обстоят так, — прервала ее Иден, чувствуя, что берега Иерусалима все больше отдаляются перед ее мысленным взором, — что нас несет по воле ветра и волн к земле, где нас необязательно ждет теплая встреча. Этот «император» может предложить нам гостеприимство как таким же, как он, христианам, а может, наоборот, встретить нас как врагов его кровного брата Саладина.
— Верно, леди Иден, — сухо сказала Джоанна. — Но судьба не так уж безоговорочно может распоряжаться нами. Принцесса как-никак будущая королева Англии, а я сестра Львиного Сердца. Сейчас Исаак уже должен знать о приближении Ричарда. И еще он должен знать о судьбе Танкреда и Сицилии! Я сомневаюсь, — закончила она, слегка скривив губы в улыбке, — что жалкий предатель Комнин рискнет разделить подобную участь.
Иден немного успокоилась.
— Тогда будем надеяться, что он позволит нам продолжать наш путь, когда этот дьявольский ветер прекратится!
Джоанна пожала плечами и предложила сыграть в триктрак. Она много повидала на своем веку и научилась избегать лишнего беспокойства.
— Не стоит переживать, дорогая! Это ничего не меняет, только прибавляет женщине возраст.
Опять Иден подумала о том, что так же говорила ее мать, и улыбнулась. Однако ее оптимистическое настроение не продлилось долго, ибо три корабля приближались к обманчивым кипрским берегам, где сильное течение присоединилось к неустанно дувшему ветру и повлекло их стремительным и опасным путем.
Была ночь. Закутанные в плащи пассажиры стояли на палубе и неустанно всматривались в темноту, пытаясь разглядеть очертания приближавшегося берега. Наверху сияли звезды, но облака и бледная луна, отбрасывавшая /на воду обманчивые тени, мешали различить, что впереди. Иден вместе с подругами стояла у поручней. Они вздрагивали, когда море обрушивало на корабль неожиданные удары воли, почти захлестывавших их ступни. Со всех сторон стремительно бурлила вода и доносились испуганные крики и приказы как с их корабля, так и с двух других галер, находившихся где-то к востоку от них. Самым ужасным в этом шуме было испуганное ржание лошадей, привязанных в стойлах в передней части бака.
