Хвамай поклонился еще раз.
— Вы оказали мне большая честь. Вы привели здесь своих молодых родственников, — сказал он Нимроду.
Нимрод похлопал его по плечу.
— Какая ж это честь, старина? Скажи-ка, Хвамай, а сын твой, Торагх, дома? Я бы хотел взять у него внаем трех белых верблюдов.
— Прошу вас немного ждать, — сказал хозяин и провел гостей в маленькое помещение с зеркальными стенами и разбросанными по полу подушками. — Здесь. Я сказать сыну.
Он снова поклонился и вышел, оставив гостей одних.
— Хвамай — великий парфюмер, — объяснил Нимрод. — Один из величайших на свете. Сначала у нас на повестке дня верблюды, а когда вернемся, я попрошу его показать вам несколько ароматов. Возможно, вдохнув эти запахи, вы поймете, как Далила смогла очаровать Самсона, царица Савская — царя Соломона, а Клеопатра — Марка Антония.
— Без меня, — отрезал Джон. — Я душиться не собираюсь. Я не девчонка.
Нимрод понимающе улыбнулся:
— Не горячись. Поживем — увидим.
Тут в дверях возник Хвамай и снова поклонился. Нимрод встал:
— Наши верблюды готовы.
Дети проследовали за Нимродом через благоухающий магазин во внутренний дворик, где стояли, привязанные к столбу, три белых верблюда. Вернее, они как раз опустились на колени, поскольку на них в это время усаживались три туриста-американца — двое дядек и тетка, увешанные видеокамерами, фотоаппаратами и флягами с водой. Из всех карманов у них торчали путеводители. Словосочетание «крупный человек» подходило каждому из них как нельзя лучше, но не описывало вполне, поскольку габариты этих людей явно вылезали за любые, даже очень широкие рамки. Каждый из них выглядел точь-в-точь как гора плюшек — одна на другой, одна на другой…
— Верблюд — лучший транспорт для путешествия по пустыне, — объявил Нимрод. — Во-первых, расстояния тут немалые, пешком далековато. Во-вторых, это лучший способ избавиться от приставучих местных жителей, которые постоянно пытаются тебе что-то всучить.
Молодой усатый человек с хлыстом в руках подлетел к Нимроду и поклонился, сияя улыбкой.
— Это Торагх, — пояснил племянникам Нимрод и заговорил с юношей по-арабски. Через пару минут переговоры закончились. Нимрод вручил Торагху несколько засаленных банкнот и повернулся к детям:
— Все улажено. Эти три верблюда — наши. Берем на сколько понадобится.
В это самое время верблюды, издавая утробные звуки, поднялись на ноги и подняли на изрядную высоту своих седоков, заверещавших от восторга и ужаса.
— Но эти верблюды заняты, — возразил Джон. — Смотри.
Американцы вовсю щелкали аппаратами, фотографируя друг друга.
— Нет же, — сказал Нимрод. — Ты не понял. Мы не поедем верхом на верблюдах. Это малоинтересно и, по мне, страшно неудобно, потому что все время мешает горб. Мы сами превратимся в верблюдов. Это же гораздо веселее, верно?
— Что? — возмутилась Филиппа. — Но я совершенно не хочу быть верблюдом. Они такие… грязные. — Охватившее ее отвращение нарастало с каждой минутой, особенно когда один из верблюдов пустил на землю горячую желтую струю.
— Ерунда, — сказал Нимрод — Замечательные животные. Лучшие в Каире. И что еще важнее, это животное имеет для нашего клана особое значение. Джинн клана Марид превращаются в верблюдов уже многие тысячи лет. Это очень полезная практика для юных джинн.
— Но как это сделать? — без особой охоты спросил Джон. Идея превратиться в верблюда прельщала его ничуть не больше, чем его сестру. — И какая нам от этого польза? Мы же живем в Нью-Йорке. Там имеет смысл превращаться в собаку, кошку, в крайнем случае — в лошадь. Но не в верблюда.
— Тем более в писающего, — добавила Филиппа, зажав нос. — У него там что, цистерна?
— Я не собираюсь тратить время на споры, — сухо сказал Нимрод. — Они вот-вот отъедут. Слушайте меня внимательно. Я был верблюдом, ваша мама была верблюдом, и даже вашей бабушке случалось быть верблюдом. Это же не навсегда, а всего на пару часов.
Но Филиппа уже решительно направилась обратно в парфюмерную лавку.
— Ни за что! — твердо сказала она вскинувшему руки Нимроду, решив, что он пытается ее остановить. — Я не стану превращаться в вонючего верблюда.
— Я тоже, — сказал Джон, но вместо слов у него вырвалась громкая верблюжья отрыжка. А на спине уже появился горб.
В ответ Филиппа издала точно такой же звук, потому что она тоже была теперь верблюдом. Точнее, верблюдицей.
Не разговаривай вслух, просто думай, — услышала она голос Нимрода, но не наяву, а где-то в мыслях, внутри. — Если ты попытаешься говорить по-человечески, опять получится верблюжий рев.
Тут Джон снова рыгнул несколько раз, да и Филиппа не удержалась, хотя она точно знала, что никогда, никогда прежде она не издавала столь ужасных звуков.
Какая мерзость, — подумала она, но вслух не произнесла.
Так, уже лучше, — ответил Нимрод.
Я слышу твои мысли, — заметила Филиппа.
Конечно мои. Не верблюжьи же.
Торагх потянул за повод первого верблюда, которым стал Нимрод, и он двинулся вперед. У Джона и Филиппы, привязанных к его седлу веревкой, выбора не было, и они потрусили следом. Совсем скоро они свернули за угол, и наконец увидели пирамиды.
Вот, смотрите, — торжественно подумал Нимрод. — Как вам вид? Красиво?
Обалдеть, — подумала Филиппа. На некоторое время она даже забыла о несносном туристе, сидевшем у нее на спине, и перестала вслушиваться в его непрерывную болтовню. Она всецело погрузилась в созерцание пирамид, она наслаждалась, и верблюжье обличье этому ничуть не мешало. Честно говоря, не прошло и получаса с тех пор, как они превратились в верблюдов, а состояние это стало вполне естественным. Ей оно даже начало нравиться, хотя признаваться в этом Нимроду она бы ни за что не стала.
Мысли Джона ничем не отличались от мыслей сестры, они ведь были близнецами. Он думал, что шествовать вокруг пирамид в верблюжьем обличье совсем неплохо, в этом есть свои немалые преимущества. Идти ему было очень легко, даже с этой толстухой на спине, хотя она явно сидела на верблюде впервые в жизни, причем очень неуклюже. Зато он, Джон, чувствовал себя большим и сильным, он легко поднял бы и двоих, он бы прошел с ними без устали тридцать, а то и сорок миль! Теперь у Джона не оставалось никаких сомнений: быть верблюдом — здорово, во всяком случае в Египте.
Может, провести ночь-инициацию в пустыне в виде верблюдов? — отчетливо подумал он.
К сожалению, нельзя, — ответил Нимрод. — Это должно произойти в вашем нормальном, человеческом обличье. Но я рад, что вам понравилось. Ведь это так важно для вашей будущей жизни. Умение превращаться в разных животных — серьезный этап в развитии вашего могущества, в вашем становлении как настоящих джинн. Вы сможете превращаться в любых зверей, правда — во всех случаях, кроме верблюдов, — на ограниченный срок. Верблюдами вы можете быть сколько угодно, потому что для маридов это особый зверь.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
