Нгуен лишь приподнял бровь.
— Как вы там, выигрываете? — предпринял Уилсон новую попытку завязать разговор и расплылся в самой дружелюбной улыбке.
— Нет говорить, — произнес Нгуен, не отрывая глаз от пасьянса.
— Почему «нет»?
Кок вздохнул, собрал карты, положил их на колоду и опять начал сдавать самому себе.
— Все вы придурки, — сказал он. — Большой придурок — наш капитан, придурок тот, который жрет, как свинья. Вы — придурок, который слишком много читать. После того как французы уходить из Индокитай, я видеть, как в страна прийти американские придурки, слетаться, как мухи на дерьмо. Придурки приходить и привозить вертолеты, и разбрасывать ядовитый порошок на деревья, и все погибать. Когда придурок приходить в твой дом и говорить: «Я хочу быть твой друг», самое лучшее — это бежать куда подальше.
— Что это означает?
— Это означает, что я не хотеть разговаривать, — отрезал Нгуен.
— А что мешает нам поговорить? — заартачился Уилсон. Его одолевало беспокойство, слегка кружилась голова, в горле першило от пыли истории. — Мы оказались на яхте в разгар шторма посреди океана, нам в принципе нечем заняться. Почему не поговорить?
Кок перевел взгляд на лампу дневного света. В глазах появились проблески мыслей — будто куры слетелись на насест.
— Слушать, придурок, — заговорил он. — Я не хотеть становиться твой друг. Никто не знать, что можно произойти на это судно, и я не хотеть тебя жалеть.
Уилсон попытался заставить Нгуена пояснить сказанное, но больше из вьетнамца не удалось вытянуть ни слова.
3
На следующий день шторм приутих. Уилсон вылез на палубу и пошел в штурманский кубрик. На открытом месте напор шторма приводил в трепет. Уилсону казалось, что на его глазах, кипя и пенясь, рождается какой-то иной мир, нечто невиданное со времен Творения, когда, согласно преданию, Бог поднял на морях свирепые волны, чтобы ударить по безжизненным камням земли.
Капитан Амундсен и Крикет сидели в «пузыре», склонившись над картами и инструментами, словно стрелки в фонаре «летающей крепости». Волны с силой бились о плексиглас, сокращая освещенность до сумерек.
— Доложите, с какой целью явились, мистер, — потребовал капитан, открыв Уилсону люк.
— Прошу разрешения оставаться наверху, сэр, — доложил Уилсон. — В трюме болтанка сводит с ума, сэр.
Капитан согласно кивнул и махнул рукой:
— Взгляните на это.
Уилсон подошел к светящемуся экрану радиолокатора. Шторм зеленой туго закрученной спиралью накрывал знакомые контуры Атлантического океана.
— Согласно показаниям навигационного спутника, ураган сбил нас с курса примерно на четыреста морских миль, — пояснил капитан. — Мы в двух с половиной градусах к востоку от двадцать второй параллели и в тридцати двух градусах к югу от Гринвича. Идем на юго-юго-восток в направлении мавританского побережья Африки, делая около семнадцати узлов в час.
— Сколько времени потребуется, чтобы вернуться туда, где нам следует быть?
Капитан искоса посмотрел в иллюминатор:
— Ничего определенного сказать нельзя. Несколько дней, неделю, две. Море весьма непредсказуемо. Может произойти все, что угодно. Я видел приливные волны, заливающие целые города, и черные небеса в полдень, вулканы, поднимающиеся из темной воды и выбрасывающие куски раскаленной земли кровавого цвета, и еще кое-что похуже.
Капитан сделал паузу, когда на коротких волнах прозвучала естественная помеха. Уилсон услышал на миг-другой человеческую речь.
— Двадцать с лишним лет назад я плавал шкипером на английском океанографическом судне, — продолжал капитан, в глазах у него появилось загнанное выражение. — Это был «Озимандиас», старый катер британских ВМС, переоборудованный для научной работы. Какой-то шутник переименовал его в «Сандра Ди» в честь молоденькой блондинки, исполнительницы главных ролей почти во всех американских фильмах о пляжной жизни.
Британцы оснастили судно новейшей техникой, — капитан щелкнул по экрану твердым ногтем, — компьютерами, гидро — и радиолокаторами, подводной лодкой-роботом с видеокамерой английской фирмы «Лейланд». Робот соединялся с судном двухмильным кабелем. Целью исследования были моллюски, чертовски увертливые твари, я имею в виду гигантских. Об этих моллюсках рассказывают, будто они поднимаются со дна морского и охватывают корабли щупальцами или будто устраивают схватки с китами. Над этими байками часто смеялись морские биологи. Смеялись до тех пор, пока некий рыбак не вытащил сетью у Дуглас-Риф в южной части Тихого океана большой кусок хряща моллюска, по которому можно было судить о размерах всей твари. Получалось, что тварь имела четыреста шестьдесят футов в длину. Это сильно взволновало ученый мир, и мы вышли из Бристоля в январе, чтобы посмотреть, кто там живет в южных широтах.
Некоторое время нас преследовали неудачи. Дурная погода и проблемы с двигателем привели к тому, что целый месяц мы проторчали на якорной стоянке у Роротана. Наконец погода улучшилась и мы прибыли на место. Поначалу нам ничего особенного не попадалось, никаких тебе моллюсков величиной больше тех, что поджаривают с чесноком в итальянских ресторанах. Но однажды ночью, когда я был на вахте, гидролокатор словно взбесился, он давал весь набор отметок о предмете в двух морских саженях слева от нашего носа. Я разбудил морского биолога, француза по имени Андре. Мы отвязали робота, и он ушел в темноту со всеми своими прожекторами и видеокамерами. Через несколько минут он начал показывать картинки. Мы раскрыли рты от удивления. Это был моллюск размером с трейлер. Глаз — как плавательный бассейн, из тех, что ставят на землю, вы, наверное, видели подобные у бедняков.
Андре побледнел и затрясся. Но не от величины твари, а от вида ее жертвы. Моллюск держал в щупальцах нечто напоминающее гигантского червя. Мне все это показалось схваткой. Моллюски, они, знаете ли, вроде кошек — всегда дерутся за свою территорию. Но у нашей твари никаких шансов на победу не было. Червь вырвался и исчез в глубине. Единственное, что нам удалось разглядеть, — его бок, покрытый шипами и сгустком водорослей, словно он пролежал на дне много сотен лет.
— Ух ты! — воскликнул пораженный Уилсон. — Так что же это было?
Капитан достал из кармана сигару.
— Кракен, — сообщил он спокойно.
— Что?
— Доисторический морской зверь. Говорят, когда он поднимется на поверхность, наступит конец света. И Бог свидетель, в последнее время мы видели много признаков приближения конца.
— Шутить изволите? — усомнился Уилсон. Крикет саркастически улыбнулась из-за навигационного компьютера:
