Разрушение установившегося порядка варварами было настолько необычным и непривычным явлением, что несколько позже был создан длинный рассказ с описанием разорения. Боги рассердились на людей – в первый, но не в последний раз, – это и объясняло вторжение варваров.
В «Проклятии Агаде» Нарам-Суэн разрушает великий храм Энлиля в своей столице и крадет храмовое золото, серебро и медь. Этот факт святотатства обрекает его страну на беду; он грузит сокровища на корабли и отправляет их, и «когда корабли отошли от причалов, город потерял свою мудрость».
Город потерял свой разум – т. е. свои отличительные культурные и личностные черты. Энлиль, который решает дать за это ордам кутиев возможность мстить, обрушивается на Агаде, как «шторм, который подчиняет себе всю землю, этому бешеному потопу невозможно сопротивляться». Людские орды стали инструментом божественной ярости. «И было так, – заканчивается рассказ, – что высокая трава выросла на берегах канала, где когда-то бечевой тянули лодки, трава скорби поднялась на дорогах». Расчищенные площади цивилизации начали исчезать.
Из Царского списка мы знаем, что войско кутиев захватило Урук, ранее наследный дом Гильгамеша. Раз они прошли так далеко на запад, они почти наверняка уничтожили власть аккадцев над южным Шумером.
К моменту смерти Нарам-Суэна в 2218 году орды кутиев смогли сократить его царство наполовину. Нарам-Суэн оставил все эти неприятности своему сыну Шар-кали-шарри, который оказался перед необходимостью противостоять варварам. Увы, он в этом не преуспел: Лагаш тоже пал под натиском кутиев, и к концу правления Шар-кали-шарри южный Шумер безвозвратно исчез. Кутии захватили часть южных городов, другие же, включая города Элама, воспользовались борьбой Шар-кали-шарри с кутиями, чтобы окончательно освободиться от аккадского владычества, которое, вероятно, какое-то время уже было лишь номинальным.
То, что последовало затем в аккадских землях, очевидно, имело вид анархии. После смерти Шар-кали-шарри (примерно в 2190 году) лишь центральное царство все еще оставалось единым. Но шумерский царский список гласит: «Кто был царем? Кто не был царем?», а это подразумевает, что на деле некоторое время никто не мог удержаться у власти.8 Наконец, трон захватил воин, не являвшийся родственником Саргона. Он смог удерживать его в своих руках в течение двадцати одного года, передав затем правление своему сыну.
Но и эта, не Саргонова династия, о которой мы абсолютно ничего не знаем, была обречена. Надписи стенают по поводу падения самого Агаде около 2150 года до н. э., когда захватчики-кутии низвергли защитные стены. До сих пор не найдено руин столицы, и мы не знаем, был ли город разрушен и сожжен. Вероятно, само отсутствие каких-либо остатков предполагает уничтожение. И так как город не оставил следа на земле, по-видимому, он не был снова заселен позднее. Многие города древнего Ближнего Востока оставляли один культурный слой за другим – но город, считавшийся когда-то проклятым, остался скрытым во тьме веков.[75]
Почти полвека» варвары»-кутии владели всей месопотамской равниной. Они мало что оставили после себя, дабы мы могли судить о возникновении их собственной культуры: ни письменности, ни надписей или статуй, ни культовых центров. Вторжение кутиев привело к концу существовавшую цивилизацию, не создав на ее месте ничего иного.
Царский список проводит решительную черту между правлениями аккадцев и «царями» кутиев, которые явно не имели понятия о том, как создавать порядок наследования. Маништушу правил 15 лет, Нарам-Суэн – 56, даже сын Нарам-Суэна, который столкнулся с проблемой защиты остатков былого царства отца от постоянно вторгавшихся орд, оставался у власти в течение 25 лет. Но кутии, которые захватили Агаде и все города поблизости, были волнующейся, нестабильной массой. Один царь без имени, который следует за двадцатью одним царем, единственный, кто смог удержаться у власти более 7 лет; большинство правило лишь один или два года, а последний – сорок дней.
Древние и могущественные шумерские города, по-видимому, занятые смешанным населением из шумеров, аккадцев и кутиев, недолго терпели правление варваров.
Возрождение началось в Лагаше, городе, находившемся ближе всех к Эламу. Воин Гудеа из Лагаша прогнал кутиев из своего города и утвердился в Лагаше в качестве царя, а затем начал очищать и восстанавливать храмы шумеров – которые, очевидно, были разрушены или аккадцами, или кутиями.
Месопотамия эпохи Нарам-Суэна
Гудеа вообще не появился в шумерском царском списке, и это, вероятнее всего, означает, что его власть так и не распространилась за пределы собственного города. Однако он был достаточно удовлетворен собственными победами, чтобы называть себя «истинным пастухом» своего народа. В прославляющих себя табличках он также заявляет, что восстановил в горах торговлю с эламитами, которые присылали медь; с Индией, из которой доставляли «красные камни», и даже с северными частями Месопотамии. Он заявляет, что
«проложил тропу в кедровые горы… рубил огромными топорами кедры… похожие на громадных змей, а затем сплавлял по воде кедры с кедровых гор, а сосны – с сосновых гор».
Гудеа также привозил камень из Магана (Оман в Аравии), чтобы делать собственные статуи. Эти статуи изображают его почитателем богов, без оружия, одетым в церемониальные одежды, руки сложены в молитве. Едва ли можно найти больший контраст с высокомерной божественностью Нарам-Суэ-на. Гудеа не хотел рисковать яростью богов, повторяя ошибки предшественников.
За освобождением Лагаша очень скоро последовало освобождение родного города Гильгамеша – Урука, где царь Утухегаль имел гораздо более обширные планы, чем просто освобождение собственного города. Он изгнал кутиев из Урука, а затем его солдаты (отчаянно преданные ему; по его собственным словам, они шли за ним «все, как один») последовали расширяющимися кругами до Ура, до Уриду к югу от Ура и, вероятно, еще дальше на север, до древнего священного города Ниппур.
Освобождение Ниппура от кутиев символизировало окончательную свободу от орд кочевников. Оставив гарнизоны своих солдат в городах, которые ранее находились под бестолковым управлением кутиев, Утухенгаль стал называть себя титулом, не употреблявшимся многие годы, возможно, со времени правления сыновей Саргона – царь Четырех Четвертей. В своих описаниях побед он «царь, чьи приказы нельзя отменить».10 Он захватил самого сильного вождя кутиев, человека, которого описал как «змею с гор», привел его в кандалах к себе ко двору и – продемонстрировал позу, ставшую, судя по барельефам, обычной в следующей великой империи, которая поднимется на равнине – «поставил ногу ему на шею».11
Но, хотя Утухенгаль положил конец господству захватчиков, он не прожил достаточно долго, чтобы насладиться своими владениями. В траве завелась настоящая змея, чтобы стать его правой рукой – человек по имени Ур-Намму, который был женат на дочери Утухенгаля.
Выгнав кутиев из Ура, Утухенгаль оставил Ур-Намму управлять городом и войсками. Очень скоро Ур-Намму послал своих солдат против собственного владыки. Царский список сообщает, что правление Утухенгаля освобожденными землями длилось семь лет, шесть месяцев и пятнадцать дней – срок царствования определен куда более точно, чем все, что мы видели ранее. Эта точность говорит о внезапном и неожиданном конце правления Утухенгаля – вероятно, о его гибели в сражении от руки собственного зятя.
Несмотря на кровавое начало, Ур-Намму, взявший под свой контроль Ур и Урук, повел себя не как военачальник, а как настоящий царь. Он время от времени организовывал кампании против оставшихся кутиев, но записи о проведенных переговорах и принесенных клятвах дают основания предположить, что империя Ур-Намму расширялась главным образом за счет дипломатии – хотя, без сомнения, солдаты, стоящие за улыбающимся послом, играли свою роль, успехах Ур-Намму. Там, где Ур-Намму не мог навязать свою волю, он использовал дружеские отношения. Он заключил брак с дочерью царя города Мари (у нас нет сведений о реакции на такую стратегию его первой жены, дочери убитого Утухенгаля). Он строил храмы в городах по всей равнине, в том числе возвел новый храм великому богу Энлилю. Даже Сузы признали его верховенство, хотя Аван оставался в стороне.
При Ур-Намму шумеры пережили свой последний ренессанс. Его правление новой шумерской империей вкупе с последующими царями известно как Третья династия Ура. Ур-Намму был не только завоевателем равнины, также возрождал цивилизацию. Он восстанавливал дороги и стены, копал каналы, чтобы вернуть свежую воду в города, где стояла солоноватая вода.
«Мой город полон рыбы, – заявляет он, – воздух над ним звенит от птиц. В моем городе сажают медоносные растения».12
