Елизавета Алексеевна была потрясена, и, как утверждается, она тайно приезжала в дом Охотникова, чтобы проститься с любимым человеком. Но и это тоже следует исключительно из "показаний" великого князя Николая Михайловича.
Естественно, никакого следствия по этому делу заведено не было…
Первая дочь Елизаветы Алексеевны умерла 27 июня 1800 года. После смерти Марии ее мать буквально окаменела от горя, но потом был убит император Павел, Александр взошел на престол, и в эти трагические дни, став императрицей, Елизавета Алексеевна пыталась оказать мужу всяческую нравственную поддержку.
Ее вторая дочь, названная Елизаветой, как уже говорилось, появилась на свет 3 (15) ноября 1806 года. Это долгожданное материнство на какое-то время вернуло императрице счастье, и весь следующий год прошел для нее в заботах о ребенке. Но, к сожалению, 30 апреля (12 мая) 1808 года умерла и вторая дочь: у нее очень трудно резались зубки, начались судороги, и никакие средства не смогли ее спасти…
Горе Елизаветы Алексеевны было безмерным. Четыре дня и четыре ночи она провела без сна у тела дочери.
Лейб-хирург Я.В. Виллие, утешая императора, сказал, что он и императрица еще молоды и у них еще могут быть дети.
— Нет, друг мой, — ответил Александр, — Господь не любит моих детей.
И эти его слова оказались пророческими: у супругов детей больше не было.
Следует отметить, что Елизавета Алексеевна быстро начала тяготиться постоянными балами, обедами и ужинами. Объясняется это просто: 16 декабря 1801 года скончался ее отец, Карл-Людвиг Баденский, и в течение всей зимы она из-за траура вообще практически не выезжала в свет. С другой стороны, по словам великого князя Николая Михайловича, она "ненавидела всякий этикет и церемонию; она любила жить просто и тогда получала полное удовлетворение".
А вот мнение фрейлины императрицы Софьи Александровны Саблуковой (в замужестве княгини Мадатовой):
"Вкусы императрицы были до крайности просты, она никогда не требовала даже самых пустячных вещей для убранства своих комнат, даже не приказывала никогда приносить цветы и растения; однако надобно заметить, что это делалось ею отнюдь не из равнодушия к этим предметам, а единственно из желания никого не беспокоить. Любимейшими ее удовольствиями были морские купания и верховая езда".
УВЛЕЧЕНИЕ ИМПЕРАТОРА КНЯЖНОЙ НАРЫШКИНОЙПримерно в это время как раз и началось увлечение Александра княжной Марией Антоновной Нарышкиной, красивой, но не слишком далекой светской дамой, и уже на исходе 1803 года в письмах Елизаветы Алексеевны стали звучать грустные нотки и жалобы на тягостные предчувствия. При этом отношения между ней и Александром становились все более и более прохладными.
Эта связь императора длилась в течение многих лет. Можно даже утверждать, что Александр имел с Нарышкиной практически вторую семью.
Мария Антоновна родилась в 1779 году и была полькой по происхождению (урожденной княжной Святополк-Четвертинской) и женой обер-егермейстера Дмитрия Львовича Нарышкина.
Французский биограф Александра Анри Валлоттон пишет, что у императора "было три страсти: парадомания, Мария Нарышкина и дипломатия. Полностью он преуспел лишь в третьей".
Дело в том, что и роман с Нарышкиной закончился для Александра расставанием, одной из главных причин которого была неверность любвеобильной княжны. И император потом не стремился сводить счеты ни с ней, ни с ее многочисленными поклонниками. Он лишь стал говорить:
— Я не верю никому. Я верю лишь в то, что все люди — мерзавцы.
Но до этого пока было далеко. Пока интимная связь царя и жены обер-егермейстера, длившаяся долгие годы и не скрывавшаяся при дворе, несомненно, оскорбляла чувства Елизаветы Алексеевны.
А Нарышкина беспечно хвасталась перед ней своей очередной беременностью.
В июне 1804 года императрица писала своей матери:
"Говорила ли я вам, любезная мама, что впервые она бессовестно сообщила мне о своей беременности, которая была еще столь ранней, что я при всем желании ничего бы не заметила. Я нахожу, что для этого нужно обладать невероятной наглостью. Это произошло на балу, и ее положение было не так заметно, как теперь. Я разговаривала с ней, как со всеми остальными, и осведомилась о ее здоровье. Она ответила, что чувствует себя не совсем хорошо: "Так как я, кажется, беременна" <…>. Она прекрасно знала, что мне небезызвестно, от кого она могла быть беременна. Не знаю, что будет дальше и чем все это кончится; знаю только, что я не стану убиваться из-за особы, которая того не стоит, ведь ежели я до сих пор не возненавидела людей и не превратилась в ипохондрика, то это просто везение".
В шестнадцать лет Мария Антоновна стала Нарышкиной после брака с 37-летним князем Д.Л. Нарышкиным. Это была блестящая партия. Ведь Нарышкины — это родственники императоров, а Наталья Кирилловна Нарышкина была второй женой царя Алексея Михайловича и матерью самого Петра I. И тут же она была пожалована во фрейлины. Зимой Нарышкины жили в своем доме на Фонтанке, а летом — на даче в Колтовской слободе. Жили они с чрезвычайной роскошью, очень открыто, принимали у себя весь город, давали блестящие праздники и балы. Красота Марии Антоновны была "до того совершенна", что, по словам не щедрого на похвалы Ф.Ф. Вигеля, "казалась невозможной, неестественной".
Историк Я.Н. Нерсесов называет ее "божественно красивой". Он пишет, что "при виде Нарышкиной все мужчины просто ахали и потом долго помнили первую встречу". А В.Н. Балязин утверждает, что она "была безоговорочно признана первой красавицей России".
И вот на эту красавицу обратил внимание Александр. И в скором времени их отношения вылились в подобие второй семьи. Хотя официально Александр и был женат, но его отношения с Нарышкиной длились, как утверждают, пятнадцать лет. И, по слухам, они нажили несколько детей, не доживших до зрелого возраста.
А потом Нарышкина, видимо, стала тяготиться своим положением и порождаемыми им кривотолками. Она, как утверждают некоторые очевидцы, "сама порвала ту связь, которую не умела ценить". То есть, по сути, эта экстравагантная дама не только изменила мужу с Александром, но и императору тоже! И до того конечно же дошли слухи, что она изменяет ему "то с князем Гагариным, высланным за это за границу, то с генерал-адъютантом графом Адамом Ожаровским, а потом и с множеством других ветреников и волокит".
М.А. Нарышкина. Неизвестный художник
Так ли это? Кто знает…
Во всяком случае, единственного сына Нарышкиной Эммануила, появившегося на свет в 1813 году, принято считать рожденным от связи с Г.И. Гагариным.
Всего же у нее было шестеро детей, из которых трое скончались в младенческом возрасте, все они официально считались детьми Д.Л. Нарышкина. При этом практически общепринятым является мнение, что отцом обеих Елизавет (первая умерла в 1803 году, а вторая — в 1804 году) и Зинаиды (она умерла в 1810 году) был император Александр. Его же считают и отцом Софьи, родившейся в 1808 году.
Кстати, Д.Л. Нарышкин называл своим ребенком лишь Марину, родившуюся в 1798 году.
После прекращения любовной связи с императором Мария Антоновна не потеряла его благосклонности, но уехала в 1813 году из России и проживала большей частью в Европе.
Ее дочь Софья отличалась слабым здоровьем, и по рекомендации врачей она жила на водах в Швейцарии и Германии, регулярно наведываясь в Париж и Лондон. Когда она умерла в 18-летнем возрасте от чахотки, несчастнее человека, чем Александр, казалось, не было во всей России.
СТРАДАНИЯ ИМПЕРАТРИЦЫ ЕЛИЗАВЕТЫ АЛЕКСЕЕВНЫА тем временем императрица Елизавета Алексеевна находила себе утешение в чтении книг, и постепенно ее кабинет превратился в серьезную библиотеку. Единственное, что ей оставалось, — это терпеть.
Великая княжна Екатерина Павловна. Художник Ф.-С. Штимбранд
Драматические события 1812 года вынудили ее отвлечься от личных переживаний, вызвали в ней небывалый подъем духа и подвигли ее к совершенно новой деятельности: она окончательно отказалась от внешних почестей и блеска, посвятив все свое время делам благотворительности.
Приближенная к императрице фрейлина С.А. Саблукова (Мадатова) потом вспоминала:
"Государыня отличалась замечательной самоотверженностью. Так, например, она постоянно отказывалась брать миллион дохода, который получают императрицы, довольствуясь 200 тысячами. Все 25 лет император уговаривал ее брать эти деньги, но она всегда отвечала, что Россия имеет много других расходов, и брала на туалет, приличный ее сану, всего 15 тысяч в год. Все остальное издерживалось ею исключительно на дела благотворительности в России и на учреждение воспитательных заведений".
