Джек не знал, как долго он так стоял, вдыхая цитрусовый аромат ее волос и поглаживая мягкие пряди. Наконец Бренна ослабила свою хватку, и ее ладони заскользили по его спине. Когда она подняла голову и снова встретилась с ним взглядом, он увидел за пеленой тревоги и усталости прежнюю Бренну.
Встав на цыпочки, она обхватила руками его шею, наклонила его голову и накрыла его губы своими. В этом поцелуе были огонь, страсть, желание, но все это подчинилось какому-то новому чувству.
Потрясенный силой этого чувства, он застонал, подхватил ее на руки и понес в свою спальню.
Бренна не хочет быть одинокой.
Он тоже не хочет быть один.
Пульсирующая боль в висках становилась все сильнее. Ей следовало вернуться в постель после первого утреннего звонка. Приятная пожилая женщина из Норт-Напа, узнав, что Бренна распродает свой виноград, выразила желание купить пару корзин для приготовления джема. Пустить на варенье любимый черный пино ее матери… При мысли об этом Бренна пришла в ужас.
Не успела она отойти от этого потрясения, как Тед сообщил ей ужасную новость. От отчаяния ей хотелось плакать, но она глубоко вдохнула и сдержала слезы. Вчера Джек сказал ей, что она справится. Если она будет постоянно это повторять, то, возможно, поверит в благополучный исход дела.
Когда она вылезала из постели на рассвете, Джек крепко спал. Сейчас он гремел посудой на кухне — очевидно, варил кофе. Несколькими минутами позже он вошел к ней в кабинет с двумя кружками дымящегося напитка.
Поставив кружки на стол, он поцеловал ее в макушку и спросил:
— Тебе удалось поспать?
— Совсем немного, — призналась она. — Звонил Тед. У него плохие новости.
— Что случилось? — спросил он, читая записи в блокноте, лежащем перед ней.
— В результате пожара произошло загрязнение почвы. Растения впитают вместе с водой сажу и химикалии. Мы потеряем целый акр рядом с заводом. Возможно, даже больше.
Губы Джека дернулись.
— Мне жаль это слышать. Сколько времени понадобится, чтобы его восстановить?
— После того как мы сменим землю и посадим новые растения, они дадут урожай только через три-пять лет.
— Страховка, конечно, небольшая, но, по крайней мере, эту потерю покроет.
Бренна знала, что Джек всячески пытается ее утешить, и была ему за это благодарна. Все же он не понимает суть проблемы.
— Дело не в деньгах, — сказала она.
Он посмотрел на расчеты в блокноте.
— Все же это лучше, чем совсем ничего.
Опять он о деньгах!
— Джек, мой дед посадил эти кусты винограда почти шестьдесят лет назад. Растения сильные и здоровые. Они много лет давали отличный урожай, а мне придется их вырубить.
— Но их ведь можно заменить.
Неужели он ее не слышит?
— Нет, нельзя.
— Только такая сентиментальная женщина, как ты, может прикипеть душой к растениям, — мягко рассмеялся он.
Она резко повернулась к нему лицом:
— Что ты имеешь в виду?
— Я просто хотел сказать, что ты эмоционально привязана к этому месту.
— Да, — отрезала Бренна, хотя он и так всегда знал о ее чувствах к «Аманте Верано».
Джек продолжил, словно она ничего не говорила:
— До такой степени, что не всегда видишь картину в целом. Это всего лишь растения. Мы найдет им достойную замену.
Его слова глубоко ранили ее.
— Для меня они больше нежели просто растения. Их не так легко заменить, как ты думаешь. Этот виноград — основа «Аманте Верано», его история. Деньги здесь ни при чем. Прости, если это оскорбляет твою ученую степень, — добавила она.
— Основа и история? Брен, когда ты научишься отделять эмоции от бизнеса?
Он совсем ее не знает.
— Вот твой ответ на все. Не смешивать бизнес и личную жизнь. Прости, но для меня это не так ясно, как для тебя. «Аманте Верано» не только мой источник дохода, но и мой дом. Я не могу отделить одно от другого.
— В таком случае хорошо, что я здесь, правда?
На этот раз его улыбка на нее не подействовала.
— Ты намекаешь?..
— Я ни на что не намекаю. Ты сама сказала, что не можешь быть объективной.
С каким удовольствием она бы сейчас его придушила!
— Виноделие очень субъективный бизнес. Мне нет необходимости быть полностью объективной.
— Тогда хорошо, что половина этого места все еще принадлежит мне, не так ли?
Это стало последней каплей. Ослепленная гневом, Бренна принялась лихорадочно рыться в бумагах на столе. Найдя конверт с первоначальным договором, она открыла документ на последней странице, схватила ручку и поставила внизу свою подпись.
Обойдя стол, она ткнула договором Джеку в грудь, и он инстинктивно схватил его.
— Вот. Теперь тебе уже ничего не принадлежит.
— Брен…
— Да, «Аманте Верано» сейчас переживает не лучшие времена, но это мои проблемы. Мне не нужно, чтобы ты меня опекал и указывал мне, как управлять моим бизнесом. Ты сам сказал, что я справлюсь, помнишь?
— Я просто пытаюсь тебе помочь, Брен.
— Я не нуждаюсь в твоей помощи. Можешь убираться на все четыре стороны.
Не дожидаясь его ответа, она вернулась за стол Макса — свой стол — и, повернувшись к Джеку спиной, уставилась на цифры в блокноте.
— Что ж, если ты так хочешь, Брен, прекрасно, — отчеканил он. — Желаю удачи.
С этими словами он покинул кабинет. Через пару минут она услышала, как хлопнула задняя зверь и завелся мотор автомобиля.
Бренна сидела неподвижно, пока шум мотора не стих в отдалении. Затем, закрыв глаза, она откинулась на спинку кресла и осознала, что только что произошло.
Она снова потеряла Джека. Боль, которую она испытывала последние два дня, была слабой по сравнению с той, что охватила ее сейчас. Ее грудь словно сдавили железные обручи, отчего ей было трудно дышать.
Бренна чувствовала, как ее глаза начинает жечь. «Слезами делу не поможешь», — напомнила себе она, но было уже слишком поздно. Опустив голову на сложенные на столе руки, она разрыдалась.
Глава 12
После того как Бренна выгнала Джека из «Аманте Верано», прошло уже две недели. Все это время от нее не было вестей, да он их и не ждал. Если у него и оставались какие-то сомнения, то в тот день, когда курьер привез ему браслет с рубинами, который он ей подарил, они рассеялись. Они с Бренной снова вернулись к тому, с чего начали. Они снова бывшие супруги, и только.
Это беспокоило его больше, чем он мог себе представить.
Его жизнь вернулась в привычное русло, но ему не хватало энергии, которой Бренна наполняла все вокруг одним лишь своим присутствием. Все было как раньше, только теперь жизнь почему-то начала казаться ему скучной и однообразной. Кроме того, он стал уставать от того, что все вокруг постоянно с ним соглашались.
