— Давай сюда и запоминай. Apanta anwa! Проявляет истинный облик предметов, зверей и людей, — пояснил он.
Краска медленно сошла с рук.
— А что ты применил для волос?
— Я тебя потом всему научу. Ты их любишь? — он с интересом разглядывал рисунок, всё ещё держа сумочку в руках.
— Эти цветы? Да, только они не совсем так выглядят на самом деле. Видишь ли, это стилизация. У нас в живописи много направлений, можно рисовать очень-очень похоже на реальность, а можно, наоборот, совсем непохоже, чтобы нужно было угадать, что именно изобразил художник.
— Игра с созерцателем? — улыбнулся он. — Нет, у нас так не принято, считается, что искусство тем лучше, чем сильнее похоже на правду.
— У нас такое направление тоже есть, называется гиперреализм, — ответила ему, запирая за нами дверь.
— Расскажи мне о вашем искусстве, — попросил он, пока мы спускались по лестнице.
— А какое именно искусство тебя интересует? Театр, литература, живопись, архитектура, музыка? — спросила так, словно по каждому виду могла написать трактат.
На самом деле я неплохо могла рассказать о живописи и архитектуре, чуть-чуть о литературе. О музыке и театре — почти совсем ничего.
— Меня интересует всё, поэтому начни с того, что больше нравится тебе. Поэзия вашего мира крайне занимательна, я думаю, что сегодня тебя обязательно попросят что-то продекламировать, — поддержал он меня за локоть, выводя на морозный воздух.
— На табуретку поставят и скажут читать стишок? — попыталась пошутить я, но эльф юмор не оценил.
Вот она, разница менталитетов. Может, у них не на табуретку ставят, а на дерево сажают. Это же эльфы, лесной народ.
— Отчего же, просто почитать. Если захочешь, то я тебе аккомпанирую. Вчера я сделал флейту. Она, конечно, далека от совершенства, но для начала обойдусь и такой, — серьёзно сказал он.
— Ладно, посмотрим. Думаю, что я запишу все стихи, которые пока помню, в блокнот. И Лилю спрошу, вдруг она вспомнит что-то другое, — весело предложила я.
— Да, ты должна приложить все усилия, чтобы хотя бы в памяти сохранить культуру своего мира. Возможно, преумножить своё наследие, переосмыслив его. В новом мире есть возможность переоценить своё искусство и привнести в то, которое есть тут, что-то принципиально новое. Стать новатором, — горячо заговорил он, и я поняла, что эта тема его действительно увлекает.
Накачанный красавчик, который интересуется искусством, любит поэзию, играет на флейте и при этом увлекается девушками? Это точно что-то из другого, волшебного мира! В это верится гораздо сложнее, чем в магию. С таким, наверное, и на балет можно было бы сходить, не боясь, что он громко захрапит через пятнадцать минут после начала представления.
Не то, чтобы я большая ценительница балета, но из моих знакомых парней даже в кино на что-то осмысленное пойти было не с кем. Если на экране не показывали обнажёнку, драки и пиу-пиу из-за угла, то интерес улетучивался мгновенно.
Выйдя на улицу, я применила согревающее заклинание, чтобы не портить причёску шапкой. Эльф сделал то же самое. Видимо, тоже причёску берёг.
Вдохновлённая внимательным слушателем, я начала с живописи.
До симпатичного ресторанчика на окраине мы шли довольно долго, по ощущениям не менее получаса. Я успела здорово проголодаться и почти целиком рассказать эльфу краткий курс по истории изобразительного искусства. Жаль, конечно, что на словах невозможно передать ни игру света, ни настроение, изображённое на картинах. Танарила очень заинтересовали различные авангардные течения в искусстве, он задавал много вопросов. Я старалась отвечать максимально подробно и остро ощущала нехватку образования. И это мы говорили о предмете, в котором я неплохо разбиралась! Без телефона с доступом в интернет знаний было удручающе мало.
К счастью, когда мы сели за столик в уютном ресторанчике, оформленном в стиле рустик, разговор плавно перешёл на еду. Эльф терпеть не мог феару и приходил в ярость от одного только запаха.
— Силы после неё действительно восстанавливаются быстрее, но эффект настолько ничтожен, что эти мучения того не стоят. Есть такую гадость ради этого точно не стоит.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-390', c: 4, b: 390})
Танарил на вопросы о своём мире отвечал неохотно, даже о еде рассказывать не захотел, а вот меня допрашивал с нескрываемым интересом. К сожалению, много я поведать не могла. Я рассказала ему о разных кухнях стран Земли и пообещала попробовать что-то приготовить при случае. Он всерьёз уцепился за это предложение. Вот кто меня за язык тянул? Тут все продукты другие, откуда я знаю, как и что готовить? С другой стороны, очень хотелось порадовать и сделать ему приятно, поэтому я мысленно поставила себе зарубку поинтересоваться местной кухней.
Пока мои дни были свободны, но когда начнётся учёба, распыляться уже не получится, придётся расставлять приоритеты. Одновременно зачаровывать сумки для заказчика, расписывать те, что на продажу, учиться колдовать, скорее всего, не выйдет. Тем более что Танарил хочет, чтобы я ждала его в комнате после ужина.
— Танарил, а здесь можно где-то купить альбомы и краски?
— Думаю, что да. Мы обязательно найдём и купим. Или я закажу отдельно, — заверил меня он, а я засмущалась. Было очень приятно.
— Спасибо. Ты замечательный, — улыбнулась я, глядя в его невероятные зелёные глаза.
Еду принесли довольно быстро, и впервые за время в этом мире она порадовала вкусом. На первое Танарил заказал густой сладковатый суп из чего-то похожего на тыкву. К нему подавали маленькие бордовые пирожки с мясной и овощной начинкой. На второе эльф выбрал печёную рыбу, напоминающую по вкусу тунца. Вот только приготовлена она была, как самый настоящий стейк. К ней шёл салат из свежих бордовых листьев и красной редьки. На десерт принесли сладкие пироги, на которые лично у меня сил не осталось, но эльф сметал двойную порцию, а затем заказал себе ещё тарелку маленьких жареных во фритюре рыбёшек.
Сытая и умиротворённая, я с удовольствием смотрела, как он ест. Видимо, это во мне начала созревать будущая бабушка, кого ещё можно порадовать таким отменным аппетитом?
После таверны он отвёл меня в лавку, где доброжелательно поздоровался с сухощавым и несколько сгорбленным лысеющим мужчиной. Здесь продавалась элегантная одежда разных фасонов. По пути к этой лавке мы прошли две другие, но там в витринах виднелись более вычурные вещи: сшитые из бархата или парчи, увитые серебристой или золотой тесьмой, обильно отделанные кружевом. Здесь же царствовали строгие ткани и лаконичные линии.
— Приветствую!
— Солнечного дня, господин Танарил.
— Ваш заказ уже готов. Это та самая юная леди? — скрипуче спросил пожилой хозяин лавки.
— Да, это она, мастер, — ответил эльф вполне дружелюбно, без привычной нотки превосходства.
— Тогда прошу вас пройти в примерочную. Платье и рубашку я сейчас принесу, возможно, придётся немного подогнать, — кивнул мужчина, и указал жестом на дверь.
Она вела в небольшую комнату, где три стены из четырёх занимали огромные зеркала. На четвёртой располагались вешалки и полка для сумок. Окон не было, под потолком и по углам ярко сияли светильники.
Постучав, портной отдал Танарилу вещи из шёлка или местного аналога этой ткани. Стальной оттенок хорошо подходил к светлой коже эльфа.
— Раздевайся догола, — мягко приказал он, снимая куртку и стягивая с себя рубашку.
Иногда путаясь в непривычной длине волос, я сняла с себя все вещи, даже сапоги стянула и босиком встала на большую шкуру в центре примерочной.
Танарил посмотрел на меня с лёгкой улыбкой, а затем встал за моей спиной и медленно провёл рукой от бедра до груди и чуть сжал нежный холмик, наблюдая за тем, как три его отражения делают тоже самое.
Затем он помог мне вступить в глубокий вырез платья. Впереди платье было хоть и обтягивающим, но полностью закрытым от ключиц и до кончиков пальцев на ногах. Зато спина оказалась полностью обнажённой. Длинные рукава спускались до самого пола, но разрезы от локтя позволяли свободно двигать руками. Верх плотно облегал, а от талии вниз платье струилось свободно, заканчиваясь широким подолом.
