— Нет, я решила, что будет лучше, если об обстановке своего дома вы позаботитесь сами, мистер Партингтон. В конце концов, это будет первая покупка, которую вы совершите для своего нового дома. Но я, разумеется, готова вам помочь. Сильвестр покажет нам несколько подходящих ламп, — добавила Клэр, выразительно посмотрев на своего друга.
— О! Ну что ж, хорошо. Конечно. Покажите нам какие-нибудь лампы, Аддисон.
— Моя фамилия — Аддисон-Аддисон!
Клэр снизошла до того, чтобы одарить Тома натянутой улыбкой, он взял ее под руку, и они последовали за Сильвестром выбирать лампы. Клэр не могла вспомнить, чтобы Сильвестр когда-либо шел куда-нибудь так деловито. Его обычная поза вселенской усталости бесследно исчезла.
Том подумал, что ему не следовало так задевать Сильвестра Аддисона-Аддисона. Однако устоять он не смог — уж очень нелепым был этот образчик рода человеческого.
«Интересно, что будет делать наш романист, если на его жизненном пути встретятся настоящие опасности? Несомненно, завопит от испуга. Или потеряет сознание».
Между тем Тому было прекрасно известно, что Клэр опекает этих своих несносных людей искусства, а он уже сегодня и так рассердил ее. Том поджал губы и твердо вознамерился избавить Клэр от плохого настроения.
— Думаю, лампы, которые мы выберем, будут прекрасно смотреться в большой столовой, мисс Монтегю, — бросил он пробный шар и улыбнулся присущей только ему одному улыбкой.
После того как Клэр устроила скандал на весь универсальный магазин, она приняла вид оскорбленной добродетели. Однако Том с радостью отметил, что даже такая правильная Клэр Монтегю не может устоять перед очарованием представителя рода Партингтонов. Он понял, что она прилагает все усилия, чтобы не улыбнуться ему в ответ, и сказал:
— Если вы уже не так сильно сердитесь на меня, не соблаговолите ли показать мне город?
В ответ на его провокационное предложение Клэр покраснела, ее карие глаза под стеклами очков расширились, густые ресницы затрепетали, а темные брови приподнялись от удивления. Солнечный луч коснулся ее кос, похожих на свернувшихся кольцом гремучих змей, и у Тома неожиданно сжалось сердце. Он подло с ней поступил и раскаивался в этом.
— Пожалуйста, простите меня, мисс Монтегю! Я не хотел смутить вас.
На щеках ее появились ямочки, которые дали ему надежду. На что? Он пока и сам не мог понять.
— В таком случае я согласна. — Теперь Клэр бросила на него провокационный взгляд. — Хотя уверена, что поступаю слишком снисходительно.
— Безусловно, — покорно вздохнул Том.
Как бы то ни было, Клэр все-таки снизошла до того, чтобы устроить ему экскурсию по Пайрайт-Спрингсу. Она показала ему сапожную мастерскую, мясную лавку, почту, банк, контору местного адвоката, ветеринара (с которым Клэр познакомила Тома), булочную, цветочный магазин, ювелирную лавку, гостиницу, здание суда и даже сомнительное заведение под названием «Салун „Золотой осел“ (правда, с противоположной стороны улицы и с нескрываемым презрением).
Они пообедали в «Жемчужине Востока», поскольку Том сказал, что никогда не пробовал китайской кухни: повар-китаец, который работал на железной дороге, готовил американскую еду.
— Надеюсь, вам понравится, — сказала Клэр, нервно рассматривая меню.
Том подумал, что с ее стороны очень мило так беспокоиться о нем.
— Даже если мне и не понравится китайская кухня, мисс Монтегю, я приобрету новый опыт, а это всегда очень важно.
— У вас нестандартный подход к жизни, мистер Партингтон! — искренне восхитилась Клэр, моментально забыв об обиде.
Она замерла на минуту, словно ее мысли вдруг потекли совершенно в ином направлении. Потом тряхнула головой и просияла улыбкой:
— Да, конечно. Думаю, нам всем не хватает именно такого подхода к жизни.
Слегка ошарашенный, Том поблагодарил ее.
Обед ему понравился.
В тот вечер с ними ужинала Дайана, и Клэр была довольна тем, что новые лампы оправдали ее ожидания. Даже несмотря на то что Скраггс снова накрыл стол в большой столовой, они по крайней мере могли видеть друг друга и содержимое своих тарелок.
Клэр слегка беспокоило только одно: ее хозяину не потребовалось больших усилий, чтобы восстановить их прежние добрые отношения. «Неужели меня так легко уговорить? — думала она. — Все-таки моему характеру явно не хватает твердости».
Клэр казалось, что ей следовало бы сердиться на Тома несколько дольше.
Однако гораздо больше Клэр смущало то, что в последнее время ее происхождение снова давало себя знать. Клэр считала, что избавилась от сомнительных моральных принципов своего отца. Ведь она оставила его десять лет тому назад! И вот всего за несколько дней она наплела вокруг себя столько лжи, сколько не выдумала за всю свою жизнь. Она лгала и лгала и втянула в свою ложь даже своих друзей. Более того, она пыталась ввести в заблуждение своего хозяина, проще говоря, как выразился бы ее отец, — облапошить.
Но хуже всего было то, что Том считал автором книг, которые он всей душой ненавидел, Гордона Партингтона. Клэр знала это, но не предприняла даже попытки переубедить его. Она намеренно допускала, чтобы он плохо думал о своем замечательном дяде, и поэтому ее мучила совесть.
И если бы только поэтому! Бросая косые взгляды на Дайану, Клэр сознавала, что испытывает низкое чувство зависти. А ведь ей казалось, что она давным-давно перестала завидовать изысканной красоте Дайаны. Однако с появлением Тома Партингтона она ловила себя на том, что ей хочется, чтобы он заглянул за ее блестящую внешность и обнаружил под ней довольно скучную поэтессу. Клэр подозревала, что считает произведения своей подруги пустыми только из зависти; она осознавала: ожидать, что Том тоже найдет поэмы Дайаны глупыми и бессмысленными, подло с ее стороны. И все-таки ничего не могла с собой поделать.
По крайней мере, замечание Тома насчет китайской еды дало ей отличную идею, что делать с непрестанно вскрикивающей мисс Абигайль Фейтгуд.
Поднявшись с усыпанной каменьями земли, мисс Абигайль Фейтгуд зажала рот рукой. Она ни за что больше не закричит, и неважно, какие ужасы ее ждут в дальнейшем! Глядя на благородного Таскалусца Тома, она поклялась вести себя достойно.
— С вами все в порядке, мисс Фейтгуд? — галантно спросил Том. Он отбросил в сторону испачканный кровью нож, в ужасе от того жестокого поступка, который был вынужден совершить.
Распрямив плечи, мисс Абигайль Фейтгуд вздернула подбородок и гордо ответила:
— Я скоро приду в себя, мистер Парди. Не обращайте на меня внимания. Я больше не дрогну!
«Вот так. Уже лучше. Если бы все мои проблемы можно было бы так же легко разрешить!»
