— Да.
— Итак, слушайте внимательно! Ястреб поедает полевых мышей. Я прав?
— Да, если поймает, то поедает.
— Отсюда можно сделать умозаключение: ястреб поедает полевых мышей, вас зовут Хокенс, значит, вы поедаете полевых мышей.
Сэм открыл рот, чтобы глотнуть воздуха и собраться с мыслями, посмотрел на меня обалделым взором и вдруг завопил:
— Сэр, вы смеетесь надо мной? Что за неуместные шутки? Нанести такую смертельную обиду! Это я поедаю мышей, к тому же самых поганеньких полевых? Требую удовлетворения немедленно! Как вы относитесь к поединку?
— Не имею ничего против.
— Отлично! Вы учились в университете?
— Да.
— Значит, согласно кодексу чести, вы можете дать мне удовлетворение. Я пришлю к вам моего секунданта.
— Конечно. А вы посещали университет?
— Нет.
— Значит, согласно кодексу чести, вы не имеете права требовать у меня удовлетворения. Ясно?
Сэм не нашелся, что ответить. Я выдержал паузу, а потом добавил:
— Хотя вы и не можете вызвать меня на поединок, но я все-таки дам вам удовлетворение.
— Какое?
— Дарю вам мою медвежью шкуру.
Маленькие глазки загорелись.
— Ведь она вам самому небось нужна?
— Нет. Дарю ее вам.
— На самом деле?
— Конечно.
— Черт побери, не откажусь! Спасибо, сэр, большое спасибо! Представляю, как все просто взбесятся от зависти! А знаете, что я из нее сделаю?
— Что же?
— Новую охотничью куртку. Представляете, куртка из шкуры серого медведя! Сам ее сошью. Довожу до вашего сведения, портной я первоклассный. Вы только посмотрите, как хорошо я починил старую куртку.
И он стал демонстрировать свой допотопный мешок, от множества кожаных заплат ставший твердым и толстым, как доска.
— Однако, — великодушно добавил он, — уши, когти и зубы получите вы, я уж обойдусь без этих трофеев, вы заслужили их, рискуя жизнью. Из них я сделаю для вас ожерелье, в этом я знаю толк. Согласны?
— Согласен.
— Вот это правильно, совершенно правильно, тогда и я, и вы будем удовлетворены. Да, вы молодец, большой молодец, ничего не скажешь. Дарите вашему Сэму Хокенсу медвежью шкуру! Если вам нравится, сэр, говорите себе на здоровье, что я поедаю не только полевых мышей, но даже и крыс, и это ничуть не нарушит моего душевного спокойствия. Ну а относительно книг… В общем, я признаю, что они не так уж и плохи и кое-чему могут научить. Вы на самом деле напишете такую книгу?
— Возможно, несколько.
— О том, что с вами приключилось?
— Безусловно.
— И обо мне там тоже будет?
— Я опишу в ней самых выдающихся из моих друзей. Это будет им памятник.
— Гм, гм! Выдающихся! Памятник! Неплохо звучит. Вчера я, наверное, ослышался. Значит, и обо мне?
— Только с вашего согласия.
— Я согласен, сэр, согласен, чего там. Даже прошу обязательно поместить меня в книге.
— Хорошо, будет, как договорились.
— Но вы должны доставить мне еще одно удовольствие!
— Что же еще?
— В книге вы расскажете обо всем, что мы вместе пережили?
— Разумеется.
— В таком случае умолчите о том, что я не заметил места, где следы индейцев разделились. Такой позор! Мне стыдно перед читателями, которые захотят учиться по вашим книгам. Скройте мой промах и тогда можете спокойно писать о мышах и крысах. Мне все равно, что люди подумают о моем меню, но я не переживу, если весь мир узнает, как старый вестмен опозорился со следами. Нет, не переживу!
— Нельзя, дорогой Сэм!
— Почему?
— Потому что любого героя книги я обязан представить таким, каков он есть на самом деле. В противном случае лучше вообще о нем не писать.
— Да нет же, я хочу попасть в книгу! Ладно уж, пишите правду! И если люди узнают о моих ошибках, это будет прекрасный урок всем глупым, как я, читателям, хи-хи-хи! Я же постараюсь меньше ошибаться, зная, что обо мне будет написано в книге. Идет?
— Да.
— Тогда в путь!
— По какому следу? Боковому?
— Нет, по этому!
— Это Виннету.
— Откуда вы взяли?
— Апач с убитым ехал медленно, зато второй индеец помчался вперед, чтобы поскорее собрать воинов. Скорее всего, это вождь.
— Да! Вы правы! Я того же мнения. Вождь нас сейчас не интересует. Поехали за сыном.
— Почему за ним?
— Я хочу посмотреть, останавливался ли он в пути, для меня это важно. Итак, вперед, сэр!
Мы пустились вскачь. По пути ничего интересного не произошло, и местность, через которую мы проезжали, тоже не отличалась ничем примечательным. Примерно за час до полудня Сэм остановился и сказал:
— Пока хватит. Виннету тоже всю ночь был в пути. Они очень торопятся, как видно, вскоре надо ожидать нападения, может, и раньше, чем мы успеем закончить работу.
— Это плохо!
— Разумеется, ведь если убежим, то не выполним задание, а если останемся — апачи нападут на нас, и работу мы все равно не завершим. Надо серьезно поговорить с Бэнкрофтом.
— Может, есть какой-нибудь выход?
— Какой?
— Спрятаться в безопасном месте, а когда апачи уедут, спокойно закончить работу.
— Мда, может, это и возможно. Посмотрим, что скажут другие. Сейчас надо спешить, чтобы к ночи вернуться в лагерь.
Обратно мы ехали тем же путем. Мы не щадили лошадей, и, несмотря на это, мой пегий оставался бодрым, а «новая Мэри», казалось, только что покинула конюшню. За сравнительно короткое время мы покрыли большое расстояние. У ручья мы остановились, напоили коней и часок отдохнули на мягкой траве в зарослях.
Мы лежали молча. Я думал о Виннету и ожидающей нас схватке с ним и, его воинами, а Сэм Хокенс закрыл глаза и… уснул. Он мог позволить себе вздремнуть, потому что я был начеку, а кроме того, ведь до сих пор мы не заметили ничего подозрительного.
И тут я неожиданно получил возможность узнать, сколь обостренными чувствами обладают на Диком Западе и люди, и животные. Мул, целиком скрытый в зарослях, объедал листья с веток. Это необщительное существо избегало лошадей и предпочитало уединение. Мой пегий держался поблизости и щипал траву острыми зубами. Вдруг мул издал странный звук, похожий на предостерегающее фырканье. В тот же миг Сэм проснулся и вскочил на ноги.
— Я вздремнул, но Мэри фыркнула и разбудила меня. Сюда идет человек или животное. Где мул?
— Здесь, в зарослях.
Мы залезли в кусты и увидели Мэри. Притаившись за ветвями, она осторожно выглядывала из-за них, прядала длинными ушами, помахивала хвостом. Увидав нас, Мэри успокоилась, уши и хвост замерли. Да, это животное раньше было в хороших руках. Повезло Сэму, что он поймал именно ее, а не дикого мустанга!
