в мое лицо, не пропуская ни одну излучаемую мной эмоцию.
Хотя что там можно было увидеть? Нетерпение? Желание? Или дикую страсть, которая сжирала меня изнутри?
Я и сама не знала, как объяснить мое собственное вожделение. Тело стало жить само по себе, совершенно не подчиняясь разуму и здравому смыслу. Я неприлично текла и мысленно насаживалась на его член, почти поскуливая от нетерпения и пустоты внутри.
Сколько можно ждать?
В лифте мы продолжили грязные развратные ласки. Тобольский закинул мои ноги себе на бедра и вжал в зеркало лифта. Сжимал одной рукой ягодицы, другой хватал за грудь, рыча от удовольствия мне в рот. А я готова была кончить от одного этого звука!
Не помню, как ввалились в квартиру, не помню, как оказались голыми в кровати, помню только, как он вошел в меня, а я зашипела от удовольствия и кончила сразу же, без дополнительных движений.
Открыла глаза несколько минут спустя под его успокаивающий шепот:
– Тихо, моя маленькая, не торопись… Все будет еще лучше…
Он гладил мои виски, вглядывался в глаза и улыбался. А потом качнулся и мой мир снова завертелся вокруг его члена. Я застонала, выгнулась и удивленно охнула, начиная понимать, что одним оргазмом сегодня дело не закончится. Я готова отрываться и орать при каждом его выпаде!
Кричать «еще», умолять войти поглубже, посильнее, чтобы тут же орать от переполняющих меня ощущений. Невероятных. Неописуемых. Настолько постыдных, что я чувствовала, как горели мои уши.
Но не могла остановиться или остановить его.
Еще, еще, еще…. Пожалуйста!
И Никита врывался в мое тело, каждый раз ставя точку под моим восклицательным знаком. Я кричала и тут же просила снова.
Выгибалась и умоляла не останавливаться.
Рыдала и требовала больше!
Когда его тело сотряслось надо мной, Никита содрогнулся и тихо застонал, замирая глубоко внутри меня, я почувствовала особенную, какую-то невероятную близость между нами. Новую, только что зародившуюся…
Неужели доверие?
Потому что сейчас, когда я обнимала его руками за шею, ногами за бедра, когда наш пот смешивался и впитывался в простынь, наполняя всю спальню запахом секса, когда он дрожал в моих объятиях и шептал мое имя, я чувствовала себя центром его вселенной.
Ну а для меня он неожиданно стал осью мироздания. Я готова была вращаться теперь вокруг него, для него, во имя него!
Еще никогда не чувствовала мужчину настолько близко к себе. Настолько, что хотелось сойти с ума, когда он вышел и отстранился.
– Как ты?
Я кивнула, еле сдерживая слезы. Собственное открытие новой реальности потрясло настолько, что я никак не могла прийти в себя.
– Ты сейчас, – тут я запнулась, но выдавила: – домой?
– Чуть попозже, – ответил Никита, поворачивая меня боком и шлепая по заднице. – А если с тобой все нормально, предлагаю быстро в душ и повторить.
– Правда? – от счастья даже защекотало где-то в груди. Я даже надеяться не могла, что такое можно повторить! С ним! Снова!
И до поздней ночи мы повторили трижды. Каждый раз я задыхалась от наполненности и мне даже в голову не пришло анализировать, как пошло он брал меня в душе, повернув к стене, заставив упереться ладонями в плитку. Когда он вошел сзади, я снова открыла для себя оргазм с другой стороны. И ощущения были совершенно не похожими на предыдущие.
А главное, эти полноценные оргазмы не шли в сравнение ни с каким мастурбированием или петтингом. Его губы уже творили со мной волшебство, но даже рядом не стояли с его членом!
Когда Никита донес меня до постели и заставил встать на четвереньки, я уже не задумывалась над позами и собственным бесстыдством. Я могла только брать и отдаваться. Никакие откровенные рассказы Гельки не могли бы мне объяснить, как можно влюбиться в мужчину после одной ночи.
Но когда Никита ушел, а я без сил растянулась в постели, я совершенно точно поняла, что пропала.
Люблю его так, что не переживу, если он завтра выселит меня из квартиры и забудет.
Я поняла, что не готова заканчивать с ним отношения, когда для меня они только-только начались.
На утро в машине я вспомнила про план Гельки разузнать побольше о пристрастиях Никиты, чтобы соблазнить его. Но теперь у меня ставка была выше, чем просто секс.
Секс, конечно, тоже. Он вообще раскрылся для меня с неожиданной стороны. Без боли, без сожаления и с полным желанием отдаться мужчине полностью, без остатка.
Я осознавала, что это скорее наваждение и оно пройдет, как несколько раз накатывало и проходило у Гели. Но сейчас я безумно цеплялась за впервые испытанное чувство благоговения.
Мне было страшно, если Никита прервет наши отношения сейчас, когда все только-только закрутилось. Как можно прервать такое чудо между нами?
Не представляю.
Хотя если углубляться в тему, я не представляла, как его жена Катя сквозь пальцы смотрит на его похождения. Я бы не смогла. Я бы умирала каждую минуту, когда не рядом с ним.
– Катя не знает, что у Никиты есть любовница? – это первое, что я спросила Костю.
Вот дура! Но я не могла справиться с внезапно навалившейся ревностью к его жене!
Господи, ведь если Катя мирится, то наверняка получает в постели от Никиты тоже самое, что и я. А делиться мне было жалко. Я, оказывается, жуткая жадина!
– Конечно знает, – удивился Костя.
– И про меня?
Он только фыркнул, не отводя взгляда от дороги.
– Почему она терпит? – в конец расстроилась я.
– Почему вы, бабы, терпите мужиков?
– Потому что любим?
Вот тут Костя расхохотался:
– Ради денег! Кто ей сейчас обеспечит такой уровень жизни, если она посмеет перечить хозяину? Вот поэтому. Пока сидит тихо, обеспечена мехами, крутым домом, фешенебельным отдыхом. И все олл-инклюзив, как понимаешь.
Из всей его речи я выделила главное:
– Так она не любит его?
В этот раз Костя не смеялся и некоторое время молчал, прежде чем ответить.
– Почему же, любит… Просто любовницы приходят и уходят, а она остается с ним всегда. Вы из разной весовой категории, Ирка. Ты временное развлечение, а она постоянная женщина.
На этом желание разговаривать пропало. Такое сравнение, причем не в мою пользу, откровенно расстраивало. Мне казалось, все преимущества на моей стороне. Пусть я уже не девственница, зато он у меня первый и единственный. Я молода и красива. Активная и сообразительная. Очень быстро приспосабливаюсь к меняющимся условиям, потому что я гибкая не только телом, но и характером.
А еще не капризная.
Совершенно точно, я бы могла стать гораздо лучшей
