потеряла больше, чем она думает, а я буду любить Зоуи за нас обоих, как и моя семья.
У моей малышки не будет недостатка в любви.
* * *
Целый день я думал только об этом. Не помню, чтобы я разговаривал с кем-нибудь и ел ли за обедом. Все, чего я хотел, это чтобы поскорее прозвенел звонок, и я мог вернуться домой.
Звонок звенит. Заворачиваю за угол, направляюсь к главному входу, и на моих губах появляется ухмылка.
Похоже, остальные ждали того же.
Они стоят в холле, готовые уехать. С окончанием баскетбольного сезона у нас нет причин оставаться после занятий.
Мы идем к машине. Я замечаю, что Виктория, сдвинув темные брови, смотрит на Хлою и ее друзей – они на другой стороне парковки, – и говорю ей:
– Оставь их в покое, Хлоя сейчас с Маком, а ты здесь, с нами. Для виду, – добавляю я.
С отсутствующим выражением лица она садится на заднее сиденье к Ройсу. Рэйвен пытается залезть вслед за ней, но натыкается на свирепый взгляд Мэддока.
Игриво закатив глаза, она забирается вперед, а я обхожу машину и сажусь на водительское сиденье.
– Все было так плохо, как ты думала? – спрашиваю Рэйвен.
Она пожимает плечами.
– Мне на самом деле наплевать, но, знаешь, никто ни слова не сказал о моем животе. Даже обидно.
Мы хихикаем, и я ловлю в зеркале легкую усмешку на лице Виктории, но она быстро стирает ее, и когда мы едем дальше по улице, на ее лице отчетливо проявляется беспокойство.
Несколько минут спустя мы проезжаем мимо общежития, и вот он – наш особняк.
Напряжение в моей груди ослабевает, когда я наконец замечаю ее.
Моя маленькая принцесса, моя жизнь.
– Взгляните-ка на нее! – Ройс наклоняется вперед и смотрит в лобовое стекло.
Зоуи пытается вырваться из рук нашего отца, когда мы выруливаем к крыльцу, но тот пока не отпускает ее.
Малышка машет рукой, и, хотя я этого не слышу, ее смех наполняет мои уши. Необъяснимое тепло разливается по моим венам.
Вот оно.
Это то, о чем я так долго мечтал – вернуться к моей малышке, которая ждет меня в нашем доме. Не так уж и долго нас не было, но я и не представлял, что будет так тяжело. Когда она жила у Марии, а я только навещал ее, неодолимое чувство вины давило мне на грудь. Я думал, что все будет по-другому, когда Зоуи поселится здесь, но это не так. Весь день я чувствовал пустоту.
Двигатель выключен, я открываю дверцу, и отец отпускает ее. Зоуи бросается вниз по ступенькам и прыгает в мои объятия.
– Привет, Зо. – Прижимаю ее к себе и быстро отстраняю, чтобы посмотреть на свое сокровище. – Ты скучала по мне?
– Угу! – На личике расплывается улыбка, маленькие ножки дрыгают в воздухе. – Ты уже все закончил?
Сжимаю ее крепче.
– Да, на сегодня все дела сделаны.
Она, возможно, не совсем понимает, о чем я говорю, но все равно поднимает маленькие кулачки в воздух:
– Ура! – затем поворачивается, чтобы посмотреть на остальных, вылезающих из машины.
Я напрягаюсь, но мои мышцы расслабляются, когда вижу, что Виктория продолжает сидеть внутри.
Зоуи извивается у меня на руках, я опускаю ее на землю, и первым делом она бежит к Ройсу.
– Мишка Зоуи! – кричит он, наклоняется, подхватывает племяшку и подбрасывает в воздух.
– Дядя Бро! – Моя дочка смеется, целует его в щеку, а затем снова пинает, чтобы он ее отпустил.
– Что, уже бросаешь меня?
– Очередь малыша!
Ройс щекочет ее, и Зоуи со смехом откидывает голову назад.
– Ладно, – он притворяется надутым. – Очередь малыша.
Стрекоза летит к Рэйвен.
Та поджимает губы и осторожно опускается на ступеньки крыльца, чтобы Зоуи могла сесть рядом с ней. Смотрю, как моя дочка подтягивает плечи к щекам, затем протягивает руку и нежно похлопывает Рэйвен по животу. Наклоняется вперед, думая, что шепчет, но ее голос достаточно громкий чтобы мы все услышали:
– Привет, малыш. – Она хихикает сама над собой. – Привет, самый-самый лучший друг. Ты спишь? – Она поднимает глаза на Рэйвен. – Он пока спит?
Нежная улыбка – такой раньше не было – украшает губы Рэйвен.
– А ты как думаешь, малыш спит?
– Да! – кричит Зоуи, заставляя нас всех засмеяться.
Один и тот же вопрос каждый день, и Рэйвен каждый раз подыгрывает.
– Тогда я тоже так думаю. – Она подмигивает Зоуи и поднимает глаза на Мэддока.
Из них троих он самый робкий с моей принцессой. Я не уверен, что это нервы, как, может быть, он сам думает.
Помимо нас, Рэйвен – первый человек, которого он полюбил, но каждый раз, когда Мэддок смотрит на свою маленькую племянницу, нетрудно заметить нежность в его глазах.
Я почти уверен, что это пугает его, заставляет задуматься, что так же сильно – еще сильней – он будет любить своего собственного ребенка, и я понимаю его. Сам я ничего сильнее не испытывал, и все же я задаюсь вопросом: может быть, он боится полюбить кого-то больше, чем Рэйвен? Я не могу ответить за него, потому что понятия не имею, как это работает, что есть любовь к твоей женщине по сравнению с любовью к ребенку. Вероятно, любовь к женщине – это что-то другое, но такое же сильное.
Я смотрю на отца, а тот демонстративно смотрит на мой внедорожник, взгляд у него тяжелый и неодобрительный.
– Сын.
– Не надо, – говорю я. – Она не заслуживает участия в этом, и она это знает.
– Ты хочешь сказать, что ее не предупреждали, чтобы она держалась позади?
– Разве это имеет значение?
Его глаза сужаются, когда он пытается прочитать мои мысли.
– Я думаю, да, имеет. И она всегда соблюдала границы.
Из страха перед тем, что мы могли бы сделать.
– Это не страх. – К нам, пожимая плечами, подходит Ройс. – Если бы она боялась, то попыталась бы сбежать, когда мы узнали о том, что она была тесно связана с Зоуи. И потом… Она ходила в нашу школу, довольно тесно общалась с нами… Если бы она боялась, держалась бы подальше. Да, она лгала, но страха тут нет.
– Должен согласиться с тобой, сынок, – говорит наш отец, засовывая руки в карманы.
– Может быть, она искусная мошенница, а вы оба обеляете ее, – сопротивляюсь я.
– Может быть, – кивает отец. – Но, может, и нет.
Ройс хмуро смотрит на него, а я отмахиваюсь. Сейчас не время для этого дерьма. Я ждал весь день, чтобы вернуться домой к дочери, и больше не собираюсь тратить драгоценное время на разговоры о лживой блондинке, утаившей от нас самое главное – что она знает про мою
