Читаем без скачивания Психопат-тест - Джон Ронсон

— Эл Данлэп не понимал, сколько бед он причинит людям, закрыв свой завод, — сказал он. — В таком маленьком городке, как наш. — И его лицо побагровело от гнева. — Просто оглянитесь вокруг.

Старый завод «Санбим» находился в миле от города. Он был очень большим — на его территории поместилось бы пять футбольных полей. В одном помещении триста рабочих занимались производством тостеров. В другом еще триста упаковывали готовую продукцию. Вначале я подумал, что территория завода заброшена, но на самом деле там уже расположился новый бизнес. Работников в нем было отнюдь не шестьсот, как в прежние времена на «Санбиме», а всего пятеро. Пять человек сгрудились на небольшом пространстве посреди необъятной пустоты, окружающей их со всех сторон, и делали абажуры.

Их начальника звали Стюарт. Он работал на «Санбиме» до тех пор, пока генеральным директором предприятия не стал Эл Данлэп и не закрыл производство.

— Ну что ж, приятно видеть, что здесь еще что-то выпускают, — сказал я.

— Мм-м… — промычал Стюарт и нахмурился. Он явно не был уверен, что это надолго.

Стюарт вместе со своим другом Биллом и подругой Брэда, Либби, провел меня по пустому предприятию. Они хотели наглядно показать, что происходит, когда «у штурвала процветающего предприятия оказываются безумцы».

— Вы имеете в виду Эла Данлэпа? — спросил я.

— На «Санбиме» один безумец сменял другого, — отозвался Стюарт. (Так как моя книга посвящена проблеме реального безумия, следует оговориться, что Стюарт и Билл не специалисты и используют слово «безумец» в бытовом смысле.) — Не только Данлэп. Кто был первым безумцем? Бакли?

— Да, Бакли, — подтвердил Билл.

— У него был охранник невысокого роста, который постоянно таскал за собой пулемет, — вспомнил Стюарт. — И у него была целая эскадрилья самолетов, и табун «роллс-ройсов», и ледяные скульптуры за 10 000 долларов. Они сорили деньгами направо и налево, а ведь компания уже тогда приносила не очень большой доход.

(Позже я прочитал, что Роберт Дж. Бакли был смещен с поста генерального директора «Санбима» в 1986 году — после того, как акционеры пожаловались, что несмотря на то, что «Санбим» переживает не лучшие времена, он содержит пять самолетов для себя и своей семьи, купил сыну за счет компании квартиру за миллион долларов и представил компании счет в 100 000 долларов на приобретение вин.)

— А кто пришел после Бакли? — спросил я.

— Пол Казарян, — ответил Билл. — Это был блестящий человек. Умница! А работник какой! Но… — Билл замолчал. — Я мог бы вам кое-что рассказать о нем, но только в чисто мужской компании.

Мы все взглянули на Либби.

— Да, конечно, — послушно сказала она.

Она отошла от нас и стала прохаживаться по пустынной территории предприятия среди паутины, разбитых окон и вагонеток, в которых теперь не было ничего, кроме пыли.

Когда Либби отошла достаточно далеко, Билл продолжил:

— Однажды, когда мне никак не удавалось продать наш товар, он заорал на меня: «Отсоси у того парня, но товар продай!» Прямо в присутствии огромного количества людей. Почему он так поступил? Потому что был страшный сквернослов…

Билл покраснел. От одного воспоминания об этом происшествии его трясло.

По свидетельству Джона Бёрна, автора книги «Пила», в которой подробно описывается судьба корпорации «Санбим», Пол Казарян во время своего пребывания на посту генерального директора компании как-то вылил на ревизора, приехавшего к нему, несколько литров апельсинового сока, а в ходе собраний членов правления стрелял по пустым креслам отсутствовавших членов совета из духового ружья. Тем не менее он заботился о гарантиях занятости и о правах рабочих. Казарян делал все от него зависящее, чтобы компании не приходилось закрывать предприятия. Он вернул рабочие места из Азии и открыл университет для рабочих.

Мы жестами пригласили Либби вернуться. Она подошла к нам.

— А после Пола Казаряна? — спросил я.

— А вот после него и появился Эл Данлэп, — ответил Стюарт.

— Завтра встречаюсь с ним, — заметил я. — Еду во Флориду, в Окалу, специально, чтобы увидеть его.

— Что? — удивленно переспросил Стюарт, и лицо его потемнело. — Он не в тюрьме?

— Отнюдь! Совсем наоборот, — ответил я. — Он проживает в шикарном особняке.

Я заметил, как на шее у Стюарта от возмущения вздулись вены.

Мы возвратились в кабинет к Стюарту.

— Я недавно встречался с психологом по имени Боб Хейр, — начал я. — И он считает, что о руководителе бизнеса можно многое сказать, если задать ему один специфический вопрос.

— И что же это за вопрос? — спросил Стюарт.

— Если вам продемонстрировать фотографию какого-нибудь преступления… в общем, чего-то по-настоящему страшного — например, фото лица, разорванного взрывом, какова будет ваша реакция?

— Я отвернусь, — ответил Стюарт. — Подобное меня испугает. Мне будет жаль того человека и станет страшно за самого себя. — Он сделал паузу. — И что такой ответ говорит обо мне?

Я глянул в окно кабинета Стюарта на пол заводского помещения. Зрелище было поистине странное: крошечная группка из пяти рабочих, изготавливающих абажуры для ламп внутри огромного, пустого и жуткого пространства. Я сказал Стюарту, как приятно видеть, что производство здесь не заглохло и даже, возможно, процветает, но истина заключалась в прямо противоположном: дела шли из рук вон плохо.

— Ну и что мой ответ говорит обо мне? — снова спросил Стюарт.

— Что у вас все в абсолютной норме, — заверил его я.

В середине 1990-х годов «Санбим» пребывал в полном хаосе. Из-за расточительства таких директоров, как Роберт Бакли, компания едва держалась на плаву. Совету директоров необходимо было самым решительным образом сократить расходы, поэтому они предложили этот пост совершенно уникальному человеку, которому в отличие от огромного большинства обычных людей нравилось увольнять сотрудников. Его звали Эл Данлэп, и он прославился тем, что закрыл несколько предприятий по поручению «Скотта», старейшего производителя туалетной бумаги в Америке. Рассказывали совершенно невероятные истории о том, как Данлэп ездил с одного предприятия «Скотта» на другое и увольнял людей самыми немыслимыми — иногда комичными, а иногда и жутковатыми — способами. К примеру, в Мобиле, штат Алабама, он спросил одного из сотрудников, сколько времени тот проработал на предприятии.

— Тридцать лет! — гордо ответил он.

— Что заставило вас работать на одну и ту же компанию в течение целых тридцати лет? — с искренним удивлением в голосе произнес Данлэп. Через несколько недель он закрыл предприятие в Мобиле, уволив всех до единого.

«Подлый бизнес», автобиография Данлэпа полна анекдотов об увольнении самых разных людей. Вот, например, один из них:

…

«Одна во всех отношениях приятная дама занималась в компании «Скотт» проблемами поддержания гармоничных отношений между сотрудниками высшего звена. Ей платили до неприличия большую зарплату. К черту гармоничные отношения! Эти люди должны рвать друг другу волосы. И я сказал Андерсону [6] , что от нее нужно избавиться… На той же неделе один из адвокатов компании заснул на совещании. В последний раз он отдыхал таким образом, получая зарплату от компании. Через несколько дней он превратился в туманное воспоминание».

И тому подобное… Он с таким восторгом увольнял людей, что деловой журнал «Фаст компани» включил его в число генеральных директоров компаний, которые являются потенциальными психопатами. Все остальные упоминавшиеся в той статье директора либо уже умерли, либо находились в тюрьме и потому вряд ли могли подать в суд на издание, но с Данлэпом журнал пошел на риск. В статье говорилось о его неспособности контролировать собственное поведение (первая жена Данлэпа в своем заявлении на развод обвинила его в том, что однажды он угрожал ей ножом, бормоча при этом, что ему давно хочется попробовать на вкус человеческое мясо), об отсутствии способности сопереживать кому бы то ни было (несмотря на то, что Эл постоянно говорил журналистам о том, какие чудесные и заботливые у него родители, он не приехал на похороны ни отца, ни матери).

В июле 1996 года, когда совет директоров «Санбима» озвучил имя нового генерального директора, цена на акции взлетела с 12,50 до 18,63 доллара, что стало, по словам неофициального биографа Данлэпа Джона Бёрна, самым крупным скачком в стоимости акций в истории нью-йоркской биржи. Несколько месяцев спустя, в тот день, когда Данлэп сообщил, что половина из двенадцати тысяч сотрудников «Санбима» будет уволена (по сведениям «Нью-Йорк таймс», в процентном отношении это было самое значительное сокращение рабочих мест на предприятии такого рода в истории), стоимость акций вновь подскочила — до 28 долларов. За те несколько головокружительных месяцев цена на акции падала только один раз, 2 декабря 1996 года, когда в «Бизнес уик» было опубликовано сообщение о том, что Данлэп не приехал на похороны своих родителей и, по словам его первой жены, угрожал ей ножом. В тот день цена на акции снизилась на 1,5 %.