Возможно ли было оказать вооруженную помощь Венгрии в такой обстановке? Император Священной Римской империи рассеянно дал письменный ответ Балбусу, предоставив венграм решать самим, защищаться им от турок или заключить с ними перемирие «с учетом того, чтобы оно не компрометировало и не наносило ущерб католической вере или христианскому сообществу».
Ранее, как известно, Венгрии не было оказано никакой помощи, а Белград капитулировал перед турками.
Пятью годами позже, 28 августа 1526 года, в придунайских областях прекратились дожди. Но паводок на реке продолжался, включая ее колена вокруг Вены и меньшей по площади венгерской столицы Буды. От Буды река текла прямо на юг через обширную венгерскую равнину до тех пор, пока не сливалась с Дравой. Здесь она снова меняла направление, неся свои воды на восток через холмы за Белградом. Как раз это восточное нижнее течение реки было взято турками под свой контроль пять лет назад.
Сильные дожди превратили берега реки в болота. Потекли грязевые потоки.
В том месте, где находились дома деревни Мохач, крыши которых покрывала красная черепица, на берегу реки расположилась лагерем венгерская армия и некоторые формирования добровольцев. Перед военным лагерем примерно на шесть миль к югу вплоть до гряды поросших лесом холмов простиралась заболоченная равнина. Она называлась Мохачским полем. 28 августа венгерская армия занимала местность по верхней кромке поля.
Она собралась там, дабы защитить Европу. Но позади армии на континенте происходили конфликты и дрязги. Английский король Генрих VIII пообещал ссудить определенную сумму денег на нужды обороны. Король Франции, схваченный в Павии и заточенный в тюрьму в Мадриде императором Карлом, не имел ни малейшего желания помогать империи. Сам Карл был вовлечен в начавшуюся борьбу между католиками и вооруженными лютеранами. В Германии восстало крестьянство, которое ошибочно приняло Евангелие в интерпретации Лютера за призыв к борьбе за свободу.
Относительно турок Лютер провозглашал:
– Сражаться против турок – все равно что выступать против Господа, который уготовил нам розги за грехи.
Простой люд, впервые познакомившийся с текстом Библии, смутно воспринимал нашествие турок как эпизод из Книги откровения.
Папа Клемент VIII резко осудил Лютера, однако втайне больше желал гибели Габсбургам во главе с Карлом, нежели возвышения их во власти. Младший брат Карла Фердинанд был занят дворцовыми интригами в Вене и не желал связываться с обеспокоенными венграми. Позже Габсбурги созвали родственный конклав в Шпейере. Он состоялся 28 августа, обсуждали, как объединить силы для отражения турецкого нашествия. Это было за день до битвы при Мохаче.
Ближе к Мохачу повторялись те же дрязги и конфликты в более мелком масштабе. Не то чтобы венгерские князья и бароны были чересчур беспринципны или, выражаясь по-новому, следовали принципам Макиавелли. Просто в условиях нависшей угрозы они стремились обеспечить свое благосостояние и переложить возможный ущерб на своих политических соперников.
Наибольшую ответственность за оборону Венгрии нес ее король, обходительный молодой человек по имени Лайош, весьма сильно увлекающийся рыцарскими турнирами и охотой. Лайош был непопулярен в народе из-за своего польского происхождения и потому, что правил также в Богемии, предпочитая проводить праздники и торжества в благоустроенной Праге, а не в унылой Буде. Кроме того, Лайош был женат на Марии Габсбургской, сестре Карла и Фердинанда. Население, особенно богемцы, не любили «немцев» из Дома Габсбургов. А сама Мария, постоянно занятая дворцовыми развлечениями, была недовольна тем, что военные приготовления срывают праздники, которые она наметила.
Вдобавок ко всему, между католической венгерской знатью и прагматичным богемским бюргерством существовали религиозные расхождения. В Праге все еще имело влияние радикальное учение Яна Гуса. Там же многие бюргеры обращались к учению Лютера.
Еще более глубокими, чем религиозные расхождения, были противоречия между знатью и крестьянством. Полуголодные крестьяне восставали против своих угнетателей всего лишь несколько лет назад, но сознание знати будоражил страх перед новой жакерией.
В результате королевская партия, то есть армия под Мохачем под командованием короля Лайоша, почти целиком состояла из дворян и их кавалерии.
Простой же венгерский люд собрался под знамена некоего Януша Заполни, трансильванского магната, возглавившего то, что можно назвать националистической партией.
Армия Януша Заполяи подходила с востока, но весьма медленно и с большой неохотой. Основная богемская армия также продвигалась вперед на западе, но с задержками, поскольку состояла в основном из пеших солдат, не желавших объединяться с конными дворянами.
Между тем турецкая армия двигалась к полю боя у Мохача под единым командованием Сулеймана, хотя ей нужно было преодолевать паводки на реках и брать сильно укрепленные города. Ее заметили утром перед боем на линии поросших лесом холмов у нижней кромки поля…
В венгерском стане было столь же много планов будущего сражения, сколь военачальников. Молодой Лайош откровенно признался, что не знает, как руководить битвой, но обещал сражаться храбро. Только один человек из предосторожности предложил отступить и, укрывшись в Буде, дожидаться прибытия солдат Януша Заполяи и богемцев. Это был епископ Вараздина, ранее не участвовавший в войнах. Другие отказались отступить или оставить плодородную венгерскую равнину на разграбление турок.
Профессиональный военный по имени Ганнибал из числа четырех тысяч немецких наемников, нанятых на субсидии Генриха VIII и Клемента VII, предложил оборудовать за частоколом артиллерийские позиции. (Команда копьеносцев, в которой он служил, привыкла располагаться в такой диспозиции.) Другой опытный командир, польский доброволец Гномский, предложил соорудить оборонительный рубеж из повозок. (Раньше 1500 его пехотинцев не без успеха использовали повозки).
Венгерские дворяне пренебрегли этими предложениями. Их рыцари и легкая кавалерия гусар были приучены атаковать противника. С их точки зрения, было бы трусостью и ошибкой стоять неподвижно, подобно крестьянскому ополчению, и ждать нападения противника.
Преподобный архиепископ Томори, у которого был многолетний опыт борьбы против турок в нижнем течении Дуная, согласился, что необходимо атаковать, если сражение состоится. Большую часть турецких войск, пояснил он, составляет легко вооруженная кавалерия, которая может быть рассеяна налетом закованных в латы, тяжело вооруженных христиан, особенно утром в день Святого Януша.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
