В роли палача выступил отставной генерал, некогда прославленный командующий еще более прославленной дивизии. Сейчас он выступит, и я постараюсь передать его слова как можно точнее.
— Друзья и граждане всех уровней, где еще живы люди! Я обращаюсь в первую очередь к товарищам по оружию с шестого и пятого. Мной только что повешены военные преступники, так называемые члены нашего правительства. Они правили нами, они действительно были теми, кто направил нас к пропасти.
Плохо, что они не доверяли нам, старым опытным офицерам. А ведь были — говорю об этом без хвастовства — храбрыми воинами. Во время моей службы я не раз стяжал славу нашим войскам, посылая в бой смелых и хорошо вооруженных солдат. Мы уничтожали, убивали, побеждали. Мы несли потери, у нас были убитые и раненые, но подавляющее большинство остались живы и смогли пожать плоды своих побед. Пожинали их и политики.
Однако они пренебрегли старыми способами ведения войны. Им не хватало танков, самолетов, артиллерии. Им захотелось ракет, роботов и электронных мозгов.
Теперь же за их слепоту расплачиваться приходится всем. Товарищи, друзья! Пусть тот факт, что их уже нет в живых, принесет вам хоть какое то облегчение. Мы не позволили им умереть достойной смертью — от пули. Нет, мы не расстреляли их. Мы повесили их как убийц и заурядных изменников. На веревке, по нашей старой доброй традиции. Я сделал это свое рукой. И могу добавить, что сделал это с удовольствием. Да здравствуют наши вооруженные силы! Да здравствует…
Генерал не закончил. Его стошнило.
19 сентября.
Отставной генерал, глава мятежников, больше не выступал из-за плохого самочувствия. Его функции взял на себя другой отставник — генерал авиации.
Он выступал сегодня утром, и его речь мало чем отличалась от первой: — Пока люди управляли летательными аппаратами, — говорил он, — не было большой разницы, если самолет обладал скоростью в 300 или 2000 километров в час. Однако в тот момент, когда появились межконтинентальные ракеты с дистанционным управлением, цивилизация была обречена. Как человек, пилот уже не смел мечтать о славе, перестали существовать такие понятия, как отвага и летное мастерство. Вместо всего этого на вооружение были приняты варварские, нечеловеческие, автоматические методы ведения войны, которые привели к уничтожению человечества, которые стерли с лица земли нашу цивилизацию!
Бывший генерал от авиации обладал таким же даром красноречия, как и его предшественник, и так же, как и тот, был вынужден прервать речь раньше, чем успел произнести «да здравствует»: кто-то из радиостудии закончил за него здравицу.
Признаюсь, до сегодняшнего дня я как-то не задумывался над проблемой войны во всех ее аспектах и деталях. Меня обучили тому, что я был обязан делать, и хотя, по сути, война — мое ремесло, я не придавал большого значения кнопкам, которые надо было нажимать.
А что чувствовали солдаты или воинские чины, управляя танком или нажимая спусковой крючок оружия? А что испытывали и о чем думали воины, глядя врагу прямо в глаза, а затем обрушивая на него свой палаш?
Мне кажется, я на такое не способен. Я бы ни за что не смог броситься на кого-нибудь с ножом, чтобы перерезать ему глотку, не смог бы убить человека своими руками Но я смог нажать кнопки — где же разница?
Разница в том, что мне было очень легко убивать и опустошать. Даже ребенок мог бы это сделать вместо меня. Война утратила связь с человеком, как таковым, именно в этом я вижу причину полного уничтожения мира.
Остается все же один вопрос. Если убить все живое несправедливо, то справедливо ли убить только десять миллионов, как это делали военные прежде? Можно ли утверждать, что война с помощью лука и стрел более человечна, чем с помощью ядерных боеголовок?
Думаю, что нет. Либо мораль позволяет убивать в принципе, и тогда убить все живое не противоречит морали, либо убивать в принципе аморально, независимо от масштабов или рода оружия.
Само собой разумеется, что тот, кто одобряет убийство одного единственного человека, тем самым открывает путь к уничтожению миллионов.
И все-таки изобретение ядерных ракет изменило постановку вопроса. Да, должна быть разница между ограниченным уничтожением и поголовным…
20 сентября.
Мне кажется, обитателей третьего, четвертого и пятого уровней уже можно вычеркнуть из списка живых. В ряде секторов неизлечимая болезнь перешла в последнюю стадию, в остальных появились первые симптомы. По мнению наших экспертов, все упирается в фактор времени. Так что гражданские уровни обречены.
Они тоже знают об этом. И живут в ожидании, когда их подземные убежища станут их братскими могилами.
Все произошло довольно быстро. Особое беспокойство вызывает то обстоятельство, что вода оказалась зараженной почти одновременно на уровнях, находящихся на разной глубине. В течение трех дней болезнь объявилась на всех грех уровнях.
Объяснить это не так просто. Возможно, все дело в схожести геологических пластов, одинаково подверженных проникающему воздействию радиоактивных вод. Вероятно, не все уровни удалось разместить в твердых скальных породах. По мнению экспертов, просто не хватило времени: сжатые сроки заставили проектировщиков пойти на компромисс при выборе места для размещения уровней — предпочтение отдавалось ярусам с мягкой породой…
Что касается шестого и седьмого уровней, они, как заверяют наши специалисты, находятся в безопасности: большая глубина обеспечивает естественную очистку грунтовых вод. Кроме того, водные ресурсы находятся под постоянным автоматическим контролем. Если бы так было и на верхних уровнях, вероятно, можно было бы принять какие-то предохранительные меры. Хотя лично я считаю, что очистка воды невозможна без сложных специальных установок. Люди просто умерли бы от жажды. Буквально только что пришло сообщение с четвертого уровня: обитатели не ждут, пока им начнут распределять жалкие порции очищенной воды, — изнемогая от жажды, они пьют зараженную. Возможно, что их специалисты уже мертвы, и некому обслуживать очистную установку, какой бы примитивной она ни была.
21 сентября.
Все реже поступают известия с гражданских уровней. Наверное, им уже безразлично, информируют они нас или нет. Либо поредели ряды работников радиостанции. Во всяком случае, сообщения, приходящие от них, редки и коротки.
Мир снова уменьшился. На нашей стороне живыми оставалось 622500 человек. Скоро нас останется лишь 2500. Смерть косит быстро — миллионы жизней в секунду.
Нажатием кнопки можно лишить жизни сотни миллионов.
Лишь по нашим усовершенствованным гротам смерть продвигается медленно. Но верно.
22 сентября.
Сегодня мы возобновили радиосвязь с неприятелем. Он предлагает заключить мир. Сообщает, что их гражданские уровни постигла та же участь. что и наши, а их правительства и политических лидеров больше не существует. Думаю, у них повторилась наша история. Таким образом, и неприятель лишился гражданского населения, лишь на большой глубине остались военные — где-то свыше тысячи человек. Оснащенные, как и мы, обреченные, как и мы, на сотни лет подземного существования…
И вот теперь они предлагают заключить мирный договор, «чтобы нам было легче переносить невзгоды судьбы». Впервые слышу столь странное обоснование для заключения мира…
Наши радиотелеграфисты пытаются установить связь с пятым уровнем, чтобы заполучить оттуда необходимые инструкции. Уничтожить человечество приказал нам робот, однако лишь политическое руководство может приказать или хотя бы сказать, имеем ли мы право заключать мир. Если не прежнее руководство, то нынешнее, повесившее прежнее. Мы можем самостоятельно решать наши внутренние проблемы, но не можем принимать политических решений. Мы военные.
Поэтому мы снова и снова вызываем на связь пятый уровень.
23 сентября.
Пятый уровень не отвечает. Либо у них отказал передатчик, либо некому ответить на вызов. Значит, решение должен принять кто-то с шестого или седьмого уровня. Но кто именно?
Вот как раз по радио сообщили, что три администратора нашего уровня хотят провести референдум. Большинством голосов мы и решим: принимать предложение противника или нет. Очень демократичное решение неразрешимой проблемы. Нам остается лишь нажать красную кнопку, назваться и сказать, за мир мы или нет. Такая же система опроса будет организована и на шестом уровне. Затем их голоса присоединятся к нашим.
Что касается меня, я проголосую за мир и сделаю это сразу же после окончания этой записи. Думаю, большинство разделяют мое мнение, во всяком случае, здесь, на седьмом уровне. Что будет на шестом — мы не знаем. Их реакция может оказаться иной. Подождем результатов.
