«Она не знает реальной жизни».
Ник не должен платить за ее дом! Она не допустит этого. Мисти хотела войти и сказать им об этом прямо сейчас. Но что-то остановило ее.
«Подумай, прежде чем ворваться к ним с гневными словами».
Она тихо отступила назад по коридору, вышла через заднюю дверь на веранду. Там лежали Кетчуп и Тук, греясь на утреннем солнышке и глядя на море. Мисти уселась рядом с ними, они обнюхали ее руки и повиляли хвостами.
— Почему бы вам не ворваться на кухню и не покусать мою мать? — прошептала она. — Собаки должны защищать своих хозяев.
Но собакам нечего было делать на кухне, потому что они нашли друг друга. И вдвоем они чувствовали себя в безопасности, потому что были защитой друг для друга.
А ее защитой был Ник?
Мисти устремила взгляд на залив, которым любовалась всю свою жизнь. Собаки пристроились возле ее ног, и в смятенных мыслях Мисти стала появляться некая определенность.
«Половая тряпка». «Ее надо оберегать».
— Вам, ребята, я больше не нужна, — прошептала она. — Когда бабушка была жива, когда Кетчуп нуждался во мне и когда я встретила Ника, мой список желаний показался мне очень глупым. Но, может быть, он не такой уж и глупый. Может быть, мой список — очень важная вещь, если у нас с Ником что-то получится? Я не хочу, чтобы Ник всю свою жизнь оберегал меня.
Кетчуп, тихо заскулив, положил лапу на ее колено. Мисти удалось улыбнуться, но на душе у нее было тяжело.
— Я тебе больше не нужна, да? — обратилась она к Кетчупу. — У тебя есть Тук. Более того, у тебя есть Ник и Бейли. У тебя есть парни, которые считают своим долгом всех оберегать. Поэтому они остались здесь и делают это.
Мисти сделала глубокий вдох. Крепче затянув пояс халата, она подумала о том, что ей надо сделать в первую очередь.
Закрыв глаза, она пыталась собраться с духом, найти в себе мужество. То, что она собралась сделать, казалось ей ужасным.
Мисти вспомнила Фрэнка, своего горемычного коллегу, постоянно жалеющего о том, что он никогда не сможет покинуть этот город.
— Я должна сделать это ради Ника, — прошептала она.
Значит, сделай это сейчас или ты не сделаешь этого никогда.
— Пожелайте мне удачи, ребята, — прошептала она.
У Ника были проблемы со своими родителями. Но Грейс… Он даже не мог представить себе, что существуют такие матери. Оставив свою маленькую дочку бабушке и дедушке, она уехала из дому. Ник понял почему, когда провел с ней полчаса на кухне. Эту женщину невозможно было остановить, если она задумала что-нибудь.
«И если бы меня не было здесь, Мисти была бы раздавлена», — подумал Ник. Она не смогла бы противостоять этой… Ник никак не мог найти подходящего слова, чтобы описать ее мать. Даже таджикские ругательства не подходили.
— У меня есть хорошие адвокаты, — разъяренно прорычала она, и Ник взглянул на нее с отвращением.
Возможно, судебное разбирательство и помогло бы Мисти отстоять дом, но она была слишком мягким человеком, чтобы принимать участие в подобной тяжбе. Возможно, она даже не пошла бы в суд. Мисти была слабой и беззащитной, и Ник любил ее за это.
— Нам надо составить письменный договор, чтобы… — начал Ник, но не успел закончить. Дверь рывком открылась. На пороге стояла Мисти.
На ней был его малиновый банный халат, волосы замотаны полотенцем в оранжево-желтую полоску. Глаза были под цвет полотенца. Они горели яростным огнем.
— Что вы здесь делаете? — воскликнула она, обращаясь к ним обоим.
Грейс, потушив сигарету, улыбнулась своей дочери хищной кошачьей улыбкой, от которой Нику стало плохо.
— Мы обсуждаем деловые вопросы, детка, — сладким голосом произнесла она. — Твой мужчина очень разумный. И тебе не надо вмешиваться.
— Ник — не мой мужчина!
Ник почувствовал тревогу. Где та нежная женщина, которая таяла в его руках этой ночью, которая отдавала ему всю себя — страстно, самозабвенно? Теперь она взглянула на него с негодованием:
— Ты хочешь купить мой дом? У моей матери?
— Ведь мы хотим здесь жить.
— Ну и что?
— Это гораздо легче, Мисти. Я просто заплачу твоей маме — и она уедет.
— Она уедет в любом случае! — бросила Мисти. — Грейс, вон из моего дома! Сейчас же! — Взяв пепельницу, Мисти вытряхнула пепел в мусорное ведро. — Если ты закуришь еще одну сигарету на моей кухне, я вызову полицию за причинение вреда моему здоровью.
— Это мой дом! — Грейс, казалось, была так же поражена, как и Ник.
Перед ними была не Мисти. Перед ними стояла какая-то мегера, которую они раньше никогда не видели.
— Ты уехала из этого дома, когда тебе было восемнадцать лет, — сказала Мисти ледяным тоном. — Ты приезжала лишь тогда, когда тебе нужны были деньги. Какое право ты имеешь на этот дом?
— Здесь жили мои родители, — прошипела Грейс. — И этот дом всегда ждал, когда…
— …когда ты приедешь сюда, дождавшись смерти своих родителей, чтобы продать его? У тебя ничего не получится! Бабушка завещала мне этот дом и все, что в нем находится.
— Я буду оспаривать…
— У тебя ничего не получится! — резко оборвала ее Мисти, и Ник услышал горечь в ее гневных словах. — Последние пятнадцать лет бабушка практически ничего не видела. Она почти ослепла. И с шестнадцати лет я подписывала за нее все чеки и документы. Дедушка оставил бабушке значительные сбережения, но почти все деньги ушли к тебе. Ты присылала жалобные письма. Я читала их, и каждый раз, слушая меня, бабушка вздыхала и говорила: «Что нам делать, Мисти?» Отказать тебе означало бы убить мою бабушку. Поэтому я отправляла тебе деньги, вновь и вновь. К счастью, у меня сохранились все чеки. Ты получила гораздо больше, чем стоит этот дом, но даже не потрудилась явиться на похороны собственной матери! Я не знаю, какие гены ты унаследовала при рождении, но я благодарю Бога за то, что я не унаследовала их. Бабушка любила меня. Она хотела, чтобы я осталась жить в этом доме, и я буду здесь жить!
— Мисти… — начал Ник, и она повернулась к нему:
— Ты сделал это, чтобы защитить меня? Спасибо, но меня не надо защищать. Я не знаю реальной жизни? Возможно, нет, но это можно исправить. Поэтому хочу сказать вам следующее. Во-первых, Грейс должна покинуть этот дом. Денег она больше от меня не получит. Что касается Ника, то… Ты хочешь тихой и спокойной жизни, Ник? Она у тебя будет, потому что я тоже уеду отсюда. О, не навсегда, конечно, лишь на один год. У меня есть мечты, которые я давно собираюсь осуществить, и впервые в моей жизни у меня есть свобода. У меня была бабушка, но она умерла. Я думала, что у меня есть Кетчуп, но теперь у него есть Тук, а также есть ты. Вы с Бейли полюбите этот дом. Он безопасный…
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
