– Спасибо тебе. – Фин обнял ее, взял за подбородок, поцеловал. – Все ты правильно говоришь. А если б еще и готовить умела… Клянусь, превратил бы Бойла в осла, а тебя забрал бы себе.
– Ловлю на слове! – раскатилась веселым смехом Айона. – И буду держать тебя про запас. Скоро Рождество, отметим его по-семейному. Я знаю, ты – да и Брэнна – с большей охотой отправились бы в свое сновидение прямо сейчас. Но Коннор вчера правильно сказал. Семейный праздник мы должны провести по-семейному, честь по чести устроим веселье, со всеми гирляндами, светом и музыкой. А он пускай обзавидуется.
– Вчера мы оказались в меньшинстве, но я твою позицию понимаю.
– Хорошо. – Она взялась было за ручку двери, но обернулась.
– Тебе надо закатить вечеринку, вот что! У тебя такой дом – так и просит гостей! Ммм? Допустим, на Новый год.
– Вечеринку? – Неожиданное предложение поставило Фина в тупик. – На Новый год? Здесь?
– Ну да. Здесь. А что? Не понимаю, как это мне раньше в голову не пришло. Надо прогнать прошлое, впустить в дом новую жизнь… Да, точно: это должна быть новогодняя ночь. Пошлю-ка я Бойлу эсэмэсочку. А тебе мы поможем это все провернуть.
– Я…
– Все, меня нет, побежала.
Айона юркнула за порог и захлопнула за собой дверь, предоставив ему недоуменно хмурить брови.
– Черт возьми, Багс, похоже, нам с тобой скоро гостей принимать.
Фин решил поразмыслить над предложением после. Над предложением и всем, что оно за собой повлечет. Все-таки прогуляться верхом ему сейчас необходимо. Он выберется наконец из четырех стен, позволит жеребцу самому выбирать дорогу, пустит Мерлина парить в небе и искать добычу. И немного порадует малыша Багса своим вниманием.
А на обратном пути заскочит на конюшню, потом наведается в соколиный питомник и какое-то время проведет тут и там. Если после всего еще останется время, можно будет заехать к Брэнне и предложить помощь в мастерской. Хотя Фин подозревал, что, подобно ему, Брэнна предпочтет провести весь сегодняшний день врозь.
На конюшне, седлая своего вороного, он перебросился парой фраз с Шоном: лошади, женщины, футбол, снова лошади – последние с перевесом лидировали.
Выведя Бару из денника, он задержался.
– Я, может статься, на Новый год скликаю гостей…
Шон поморгал, сдвинул кепку на затылок.
– Здесь, в большом доме?
– Ну, это-то наверняка, где же еще?
– Ага. Гости в большом доме – то есть официальный прием? С дресс-кодом?
– Да пошел ты… «с дресс-кодом»… Еще не хватало – официальный… – Хм. Этот аспект Фин не рассматривал. Надо уточнить у Айоны, чтобы не промахнуться. А то еще пролетишь мимо цели… – Навоз с сапог счистишь – и будя, про смокинг можешь забыть, – уверенно обнадежил он тем не менее Шона.
– Ага, – удовлетворенно кивнул Шон. – И музыка? Будет?
Фин вздохнул.
– Ну, как без музыки? А еще, упреждая твой следующий вопрос, – будет и еда и питье. Часиков в девять если собраться – то в самый раз. – Он свистом поднял Багса с земли и вскочил в седло.
– Прием в большом доме… – пробормотал вслед ему Шон, а Фин с ходу пустил Бару в галоп.
Обернувшись, Фин увидел, что его старинный приятель и работник стоит, почесывая в затылке, и рассматривает его дом так, будто видит его в первый раз.
Что лишний раз доказывает – давно пора в этом доме гостей принимать, заключил для себя Фин.
Они летели вперед, Багс дрожал от возбуждения, от коня, получившего в кои-то веки возможность не сдерживать шаг, распространялись флюиды удовольствия, а высоко в небе описывал круги ястреб, издавая пронзительный клич.
«И это тоже давно пора было сделать», – понял вдруг Фин.
Хотя в глубине души ему хотелось побыть в лесу, подышать его запахами, послушать пение ветвей на ветру, он все же направил коня на открытое место. Повернув в поле, плавно поднимающееся по склону холма, он пустил лошадь галопом по траве, а ястреб все это время продолжал парить в синеве.
Фин остановил скакуна и натянул на руку рукавицу. Вдвоем с Мерлином это было бы излишне, но на случай, если рядом кто-то бродит, – не помешает. Он поднял руку. И мыслями тоже устремился вверх. Заслышав безмолвный призыв, хищник нырнул, рассмешил Фина картинным пируэтом, после чего, с достоинством пернатого божества, опустился на рукавицу.
Пес с трепетом наблюдал за обоими.
– Видишь, как мы друг к другу привязались. Такие дела… Так что теперь, считай, вы тоже братья. Ну что, поохотишься? – шепнул он птице.
В ответ ястреб взмыл в небо и закружил над полем, криком оглашая окрестности.
– А мы с тобой чуток прогуляемся. – Фин спешился и спустил Багса на землю.
Пес тут же стал кататься по траве с заливистым лаем.
– Совсем молодой еще, – извинительным тоном пояснил Фин для Бара, который смерил песика сочувственным лошадиным взглядом.
Вот чего мне недоставало, пока я дома, подумал Фин, ведя коня под уздцы. Открытого пространства, свежего воздуха. Иное дело – в поездках. И пускай день выдался студеный, зато какой ясный и солнечный!
Ястреб спикировал и схватил добычу.
Фин прислонился к коню, оглядывая зеленые просторы, за которыми над крышами далеких домов вились тонкие коричневые дымки.
Вот чего больше всего недостает, когда уезжаешь подальше от дома, подумал он. Того края, где ты родился, края, которому принадлежишь телом, душой и сердцем. Недостает его зеленых лугов, волнистых холмов, серых камней и темно-бурой земли, вспаханной под посевы.
Конечно, он уедет отсюда – вынужден будет уехать, когда все закончится. Но он всегда будет сюда возвращаться, его всегда будет тянуть в Ирландию, тянуть к Брэнне, тянуть… Айона как раз об этом и говорила. Тянуть к семье.
– Ты здесь никому не нужен.
Фин продолжал стоять как стоял. Кэвона он услышал уже давно. А может быть, даже хотел, чтобы тот явился.
– Ты мой. Они это знают. И ты это знаешь. Чувствуешь.
Клеймо на его плече запульсировало.
– С тех пор как на мне этот знак, ты не раз пытался меня заманить. Завлечь на свою сторону. Прибереги свои лживые обещания для кого-то еще, Кэвон! Мне они опостылели, и сейчас я намерен наслаждаться свежим воздухом и простором.
– Ты приходишь сюда. – Кэвон шел через поле по тонкой пелене тумана, его черные одежды колыхались, красный камень на шее светился. – Уходишь подальше от них. Приходишь ко мне.
– Не к тебе. Ни теперь, ни когда-либо еще я к тебе не приду!
– Сын мой…
– Никакой я тебе не сын! – Сдерживаемый дотоле гнев вышел наружу. – Ни сейчас и никогда!
– Но это же правда. – С улыбкой Кэвон спустил плащ с плеча и продемонстрировал такой же знак. – Ты кровь от крови моей.
– Скольких женщин ты насильно склонил к близости, прежде чем зачал сына?
