мою жену в узде.
Она сидит напротив меня в лимузине. Кажется, что она спокойно созерцает проплывающие мимо здания, но меня не проведешь. Я знаю, какая она строптивая. Возможно, сейчас мне и удалось ее приструнить, но Аида попытается вырваться при первой же возможности.
Главное – удержать ее в узде на этой вечеринке. После она может брыкаться сколько захочет. Сегодня будут присутствовать несколько итальянских бизнесменов, директоров крупных фирм, инвесторов и представителей профсоюзов. Им важно видеть, что моя жена поддерживает меня. Покорная. Солидарная.
Мы направляемся в район Фултон-Маркет, который раньше весь состоял из мясокомбинатов и складов, а теперь облагородился отелями, барами, ресторанами и офисами модных технокомпаний. Сбор средств проходит в пентхаусе Морганов на самом верхнем этаже здания на берегу реки Фултон.
Мы проходим к лифту через картинную галерею на первом этаже. С пола до потолка она увешана картинами самых разных стилей и разного уровня исполнения. Аида останавливается у одного особенно отвратительного произведения современного искусства в персиковых, темно-серых и коричневых тонах.
– Ой, смотри, – говорит она. – Теперь я знаю, что подарить твоей маме на Рождество.
– Думаю, тебе больше по душе эта, – отвечаю я, кивая в сторону темной и мрачной картины маслом, изображающей Кроноса, пожирающего своих детей.
– О, да, – Аида согласно кивает. – Семейный портрет. Вылитый papa, когда мы оставляем открытой дверцу шкафа или забываем выключить свет.
Я хмыкаю, и Аида смотрит на меня с удивлением, словно никогда раньше не видела меня смеющимся. Скорее всего, действительно не видела.
Когда мы, наконец, подходим к лифту, кто-то кричит: «Придержите дверь!»
Я выставляю руку, чтобы помешать лифту закрыться. И тут же жалею об этом, когда вижу, что внутрь протискивается Оливер Касл.
– О, – говорит он, заметив нас и высокомерно вскидывая голову. У Оливера густые длинноватые волосы, выгоревшие на солнце, загар и легкий ожог, словно он целый день провел на лодке. Когда он улыбается, то на фоне загорелого лица зубы кажутся еще белее.
Касл оглядывает Аиду с головы до ног, медленно скользя по ней взглядом. Облегающее платье подчеркивает ее соблазнительную фигуру в форме песочных часов. Меня бесит его беспардонность. Может, наша помолвка и была далека от романтичной, но это моя жена. Она принадлежит мне и никому больше. И уж точно не этому богатенькому мальчику-переростку.
– Ты действительно постаралась, Аида, – говорит он. – Не припомню, чтобы ты одевалась так для меня.
– Возможно, ты просто не стоил таких усилий, – отвечаю я, гневно глядя на него.
Оливер хмыкает.
– Не знаю. Возможно, Аида просто направляла свои усилия на кое-что другое…
У меня в голове всплывает образ моей супруги, скользящей языком вверх и вниз по члену Оливера, как она проделывала это с моим. Ревность сражает меня обухом по голове, выбивая из легких весь воздух.
Мне приходится собрать все силы, чтобы не схватить Касла за лацканы бархатного пиджака и не швырнуть его в стену лифта.
Возможно, я даже сделал бы это, если бы лифт не дернулся и не остановился на нужном этаже.
Аида наблюдает за мной своими прохладными серыми глазами.
Мне не нравится эта новая тихая Аида. Она заставляет меня нервничать и переживать, что у нее что-то может быть на уме. Мне больше нравится, когда супруга выпаливает первое, что приходит в голову. Даже если это меня бесит.
Пентхаус представляет собой огромную комнату, под завязку набитую потенциальными спонсорами, которые угощаются бесплатной выпивкой. Конечно, не совсем бесплатной – я собираюсь выжать из этих ублюдков любую помощь, которую они только смогут предоставить, до последней капли. А они тем временем пускай наслаждаются высококлассными коктейлями и изысканными закусками.
Вместо одной из стен в комнате – раздвижные стеклянные двери. Сейчас они открыты настежь, давая гостям возможность наслаждаться теплым ночным воздухом и бризом с озера при выходе на террасу.
Прямо сейчас ни именитые гости, ни идеальная обстановка не доставляют мне удовольствия. Я иду прямиком к бару и заказываю двойную порцию чистого виски. Аида смотрит, как я выпиваю его одним глотком.
– Что? – грубо спрашиваю я, с грохотом ставя стакан на барную стойку.
– Ничего, – отвечает она, пожимая голыми плечами и отворачиваясь, чтобы заказать себе напиток.
Пытаясь избавиться от мыслей об Оливере и Аиде, я внимательно разглядываю толпу, высматривая первую жертву. Нужно поговорить с Калибрези и Монтез. Я замечаю свою мать за едой и беседой с государственным казначеем. Она пробыла здесь несколько часов, наблюдая за обстановкой и приветствуя первых гостей по мере их прибытия.
Затем я вижу кое-кого, кто явно не был приглашен, – Тимона Зайца, более известного как «Мясник». Глава польской мафии и огромная заноза в моей заднице.
«Братерство» контролирует большую часть Лоуэр-Вест-Сайда вплоть до Чайнатауна, Маленькой Италии и более богатых кварталов на северо-востоке, которые контролируются ирландцами, то есть мной.
Если в криминальном мире есть иерархия, то она выглядит так: на верхушке находятся белые воротнички, облагороженные гангстеры, использующие рычаги бизнеса и политики для удержания власти. Таковы ирландцы в Чикаго. Мы управляем этим городом. У нас больше золота, чем у гребаного лепрекона. И мы зарабатываем столько же денег легально, сколько и нелегально – ну, во всяком случае, в этой славной серой зоне лазеек и закулисных сделок.
Это вовсе не значит, что я боюсь замарать руки. Далеко не один человек в этом городе пропал без следа при моем содействии. Но я действую тихо и только в случае крайней необходимости.
Ниже по социальной лестнице стоят гангстеры, существующие в обоих мирах – те же итальянцы. Они управляют множеством стриптиз-клубов и ночных клубов, организуют нелегальные азартные игры и занимаются рэкетом. Но при этом они участвуют в строительных проектах, формирующих основную часть их дохода. Итальянцы имеют большое влияние в профсоюзах плотников, электриков, стекольщиков, операторов тяжелой техники, металлургов, каменщиков, сантехников, рабочих по листовому металлу и многих других. Если вы планируете что-то построить в Чикаго и не хотите, чтобы оно сгорело или было «отложено», или чтобы ваши материалы кто-то украл, то вы должны нанять итальянцев в качестве своих мастеров или заплатить им любым другим способом.
Затем, еще ниже, располагается польская мафия. Они до сих совершают громкие насильственные преступления, привлекая к себе внимание и создавая проблемы для тех из нас, кто хочет сохранить за Чикаго имидж безопасного города.
«Братерство» активно торгует наркотиками и оружием, угоняет тачки, грабит банки и автомобили инкассаторов, вымогает деньги и даже похищает людей. Об их грязных делишках трубят газеты, а они тем временем всё раздвигают границы своего влияния. Полякам уже мало Гарфилда, Лондейла и Украинской
