Алиса, нарезая очищенную картошку в котелок.
Гайка насупилась и уставилась на не дочищенную картофелину в своей руке. Разговор увял. Дочистив картошку, Гайка снова пошла к лошадке. Но уже подходя к ней, она не смогла сдержать слез.
— И что же мне делать? — сквозь слезы спросила зверолюдка у животины. Та только мордой ее боднула, из-за чего девушка уткнулась лбом в скотинку и продолжала плакать…
***
— Коля! — выкрикнула Марта, стоя на крылечке избушки. — Там уже еда готова. Только вас и ждем — она обвиняюще направила свой пальчик в грудь супругу.
Поймав ее ладошку, он притянул ее к себе и обнял.
— Мрр? — оказавшись в его объятиях, она вопросительно муркнула. Но ее лицо при этом источало улыбку.
— Я случайно, честно… — сказал он и чмокнул ее в нос.
— Пошли уже… Случайно он… — вырвавшись из его объятий, она пошла в дом.
Рядом раздался грохот. Это Лом скинул бревно на землю.
— Эх, дружище… Теперь еще и забор чинить — Коля с укором посмотрел на товарища. Тот же просто прошел в дом.
Покачав головой, Коля пошел следом. В доме он увидел Марту накладывающую еду в тарелки, старушку, вязавшую что-то в темном углу, а также Алису с Настей играющих с куклой рядом с печью.
— Вероника Семеновна, мы вам там забор сломали. Простите нас. Завтра все исправим.
— Да бог с вами, ребятки, он все равно на соплях держался.
Ужин был вкусен. Коля, чтобы не сидеть в потемках, сходил и притащил пару светильников. Сразу стало светло и уютно.
***
На утро, наскоро перекусив Коля погнал Лома ему помогать.
С помощью своего дара и клинков они с девчонками быстренько освободили старое бревно из плена. И пока Коля надрывал свой организм, удерживая даром доски второго этажа, Лом вставлял обтесанное бревно, которое вчера сам же и притащил. Коля бы не выдержал до конца работы при такой нагрузке, но его жены поддерживали его с помощью своей магии. Однако даже это не помогло. Когда они закончили, он просто свалился без сознания. Уже привычно для его жен, все его лицо было в крови. Быстренько подхватив парня, они унесли его в свою комнату, где и подлечили. Теперь ему оставалось только набраться сил.
Вероника Семеновна вместе с Настей стояли в углу у входа и с открытыми ртами наблюдали за ребятами. Когда Коля, с окровавленным лицом потерял сознание, они сильно испугались. Но вышедшие вскоре девушки их успокоили.
— Он просто перенапрягся… — улыбнувшись, сказала Алиса.
— Дурак… — буркнула Марта.
— Ох, боже, ребятки. Так вы волшебники?
— Немного… Вы же не прогоните нас? — стушевалась и немного испугалась Алиса.
— Что вы, что вы… Просто вас же необходимо совершенно по-другому обслуживать…
— Постойте! — вскинулась Марта — Не надо нас обслуживать. Пускай все останется, как было и раньше. Не надо к нам особого отношения.
— Именно! Мы бы не путешествовали инкогнито, если бы нам было необходимо такое внимание. Лучше проводите нас до речки. Не мешало бы нам постираться, пока есть такая возможность — с ласковой улыбкой она посмотрела на Марту.
— Брр… Ненавижу холодную воду… — хвост ее распушился, что вызвало смех Алисы…
***
Девушки пошли стираться. А Лом уселся на крыльце и мертвыми глазами смотрел на дорогу. Какой-то мужик его окликнул. Подняв взгляд, Лом увидел, как тот бледнеет и спешно куда-то уходит.
Тяжелый вздох. "Это все из-за того что я урод… И Гайку обидел… И в беду ее привел… Ничтожество… Ничего не могу… Беспомощный… Бесполезный…" — проносилось у него в голове.
Так он и сидел. Но вот девушки вернулись с речки с тазами и принялись развешивать одежду на веревке.
— А чего ты такой грустный? — перед его лицом появилось лицо Насти.
Лом сфокусировал свой взгляд на ней, ожидая, что она, как тот мужик, сейчас испугается и оставит его одного. Но она продолжала на него смотреть.
— Почему не отвечаешь? Ты немой? — склонила она голову. Она-то знала, что бабушка сейчас занята и не сможет ее отогнать, а значит надо пользоваться моментом.
— Нет — нехотя ответил он.
— А что тогда грустный?
— Я не грустный.
— Грустный, я же вижу… Как такой сильный мальчик может быть грустным? Я бы подумала, что у тебя живот болит, но ты ел с нами, а у меня не болит. Так почему ты грустный?
— Не знаю…
— Раз не знаешь, почему грустный, то не грусти. Лучше покатай меня, ты же сильный — она выжидательно посмотрела ему в глаза. Он в них увидел столько надежды, столько предвкушения…
— Садись — вздохнул он.
— Ура!!!
Она забралась ему на плечи, а он встал.
— Но, лошадка! Идем к бабушке — она схватила его за уши и стала их дергать "управляя" парнем. Еще раз вздохнув, он пошел вперед.
— Ну что ты такой медленный? Моя бабушка и то быстрее ходит. Давай быстрее. Но, но, но — она даже ногами по плечам его похлопала.
Лом и сам не знал почему, но его зацепила фраза девочки.
— Хочешь быстрее? — спросил он.
— Да, хочу очень быстро. Но!
— Ну, тогда держись крепче…
Он встал на четвереньки и как прыгнул вперед метров на десять. Девочка завизжала сидя на его шее. Он испугался, что сейчас навредит ей и тут же остановился и снял ее с себя. Сразу на визг прибежали все остальные.
— Что случилось? — воскликнула Алиса, уже сжимая клинок. Марта стояла рядом, обнажив когти. Гайка растерялась, а Вероника Семеновна не поняла, что происходит и продолжала стоять у веревки.
— Еще хочу-у-у… — восторженно произнесла Настя. — Покатай еще. Ну, пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста — она скорчила такую моську, что никто не смог бы отказать. Лом и не смог. Усадив ее обратно на плечи и дождавшись, когда ладошки сожмут его уши, опустился на четвереньки и побежал. Он бежал быстро, для обычного человека, но Коля все равно был быстрее. Настя визжала от восторга. А девушки стояли, смотрели и улыбались. Гайка же не отрывала взгляда от восторженной девочки и улыбающегося Лома. Она уже и забыла, когда он так счастливо и беззаботно улыбался…
***
На следующий день Коля проснулся разбитым. Слишком сильно потратился. Сидя за общим столом со всеми, разговор свернул на напасти…
— Да завелась тут одна группа бандитская — рассказывала Вероника Семеновна — Грабят торговцев на пути, а иногда и на нас набеги делают. Мы тогда с Настенькой в подвале прячемся и молимся всем богам, чтобы не нашли…
— Да, там такие страшные дядьки ходят… — девочка попыталась изобразить лицо такого дядьки, но вызвала только умиление.
— А известно
