135. Мировые бури. Перевод В. Леоновича
Что мы именуем так пышно… А это —Легчайшие прикосновенья богини:Гармония тайная мир поверяет.За всё я спокоен — и бунту подобноСпокойствие духа в миру помраченном,И ясность покоя людей соблазняет.Но солнце восходит. И — солнце за солнцем —Над миром идут чередою свободной,Не ведая вовсе цепи арестантской,Сего вожделенного звона и блеска…И ты будь свободен, как шествие это:С тобой говорила Гармония-дева.
1918136. К свободе. Перевод В. Леоновича
Когда ты послала на казнь Робеспьера,Улыбкой кривой улыбнулась Химера.
Он шел, чтобы кончить то самое дело,Что в нем завершилось и окаменело.
Туда — сквозь толпу — к эшафоту — к началу,—Как мастер безумный, как мастер усталый.
И площади всей барабанную шкуру,Взойдя на помост, оглядел он понуро.
Скопленье живого, подвижного людаОпять справедливости жаждало люто
И воли — из рук самого фараона,То бишь императора Хамелеона.
Превышена, мастер, возмездия мера,И тянется всласть и зевает Химера
На фризе старинном, где время клубится.О, бедная дева, о самоубийца!
1918137. Видение города. Перевод В. Леоновича
Черная морось и полночь морозная —Полночь святая во имя любви.Кровь переулками хлещет венозная:Город недаром стоит на крови.
Шорох обоев — как будто тишайшаяВ доме разбитом слышна лития.Резкая, трепетная, высочайшаяНад Петроградом — звезда бытия.
Шаг торопливый и тень соглядатая.Дом полумертвый — с ружьем часовой…Всё это видел и помнил когда-то я.Воля — бездомный прерывистый вой.
Даром ли вызнала голь перекатнаяПтичье — такое короткое — «пли»?Даром ли — помнишь — бутоны гранатныеНа гимназических блузах цвели?
В небо взлетает видение Города —Огнеобъятого — в тучах ночных.«Стой, кто идет?» О, как знобко и молодоУ парапетов твоих ледяных!
1918138. По Брюсову. Перевод В. Леоновича
Уэллс и Джек Лондон — и лучшей оснасткиЮности шхуна на всех парусах,Мачты согнув, вылетает из сказки —Прямо на рифы — и небо в глазах.
Из огня — в полымя! Что же, я выпьюЧашу, Россия, — и в путь роковой.Всё раскачал колоссальною зыбьюМарш петербургский трагический твой —Будто исконные связи нарушаКосного камня и гибкой воды.Сердца восторг и потайная стужа.Цвет облетит — и созреют плоды.Роза ветров — на дыбы — и пожаромИскры мятежные ввысь взнесены.Над ледяным и ночным полушаромСвета полоска — кромка весны.
1918139. Очи у мертвого солнца открыты. Перевод Г. Маргвелашвили
Солнце в июне — затменье, затменье!Умерло солнце, очей не смежив!Гаснет июньское солнце в смятенье,Гаснет светило, а я еще жив!
Очи у мертвого солнца открыты!Господи, очи открыты в гробу!Дух испустив на враждебной орбите,Солнце в глазах затаило мольбу!
Ловят глаза за событьем событье,Болью и мукой полны голоса.Очи у мертвого солнца открыты!Светят у мертвого солнца глаза!
Господи, что же творится? ОткудаТраурных скрипок прощальный азарт?Но надрываются струны, и чудомСветят у мертвого солнца глаза.
Боже, откуда доносится пенье,Словно отходную солнцу поют?Рухнув у паперти в изнеможенье,Тихо шепчу я молитву свою.
А серафимы тревожней запели,Болью и мукой полны голоса.Очи у мертвого солнца прозрели!Светят у мертвого солнца глаза!
Я ухожу. Переполнена мера.Падают тени на бархат полян.Где-то беззвучно рыдает Церера,Сонные рощи укутав в туман.
Гиблый июнь неживая истомаЗаволокла у осенней межи.Снова я в Грузии, снова я дома,Но для чего, моя радость, скажи?
Но для чего предвещает тревогуНовая жизнь у родных берегов,Если пора собираться в дорогуТорною тропкой средь чуждых гробов?
1918140. Заброшенный балкон. Перевод Е. Квитницкой
Хан-петух у платана вострит свои шпоры гусарские,Там, где некогда царствовал я — в хлебосольном кругу.Не к нему ль — по балкону — горянка, гордячка, цесарочка?Ах, да что вы, да что вы, она ведь спешит к роднику!..
Нынче сущая сушь: всё повыжжено и обезвожено.Огород как гербарий,— бескровные листья и пыль.Остается одно: безнадежно просить невозможного,Припадая к тебе, в кукурузной соломке бутыль.
Был красив мой балкон, пестроткаными юбками метеный.Ныне он обветшал!.. А вдали над рекою Курой —Франты-олухи шаркают, шлепают пулями меткимиИ возводят курки — пир горой, пир горой, пир горой.
Здесь я плачу один, отгороженный старыми стенами.В захолустье дремучем октавы мои не в чести.Только кислый сосед гостепринят в моем запустении:Вашлованский князек горе мыкать ко мне зачастил.
Заходи, дорогой! Есть вино недурное по осени.Я стишок отложу, над которым прилежно тружусь.А в Тифлисе — дворец шоколадный, засиженный осами…(Я горжусь тобой, Грузия! Я, безусловно, горжусь!)
Ай да рыжие осы в Тифлисе — с заморскими жалами!Горожане все в жалобах: лакомки входят во вкус…Заходи же, любезнейший!.. Милости просим пожаловать!(Просим милости мы… Я горжусь, безусловно, горжусь!..)
1918141. Хоть ты одна. Перевод Г. Маргвелашвили
На родине моей хоть ты однаНе скажешь так, как говорят другие…И будешь даже к Каину нежна,Раз он поэт и баловень стихии.
И будут мной еще совращеныТе, что кадят передо мной кадилом,Хотя не им, увы, посвященыТревоги предзакатного светила.
Прими мой дар. И строго не суди,Как не судила ты мой первый выход.И пусть твоя улыбка пощадитДарителя и дарственную прихоть.
1918142. Виновато всё вино. Перевод Г. Маргвелашвили
