— Тут они намного сильнее, чем у нас в долине, — откликнулся Сидер. — Более впечатляющие.
После того как здоровяк притащил его на себе сюда, минуло уже некоторое время, и он немного пришел в себя. Сидер терпеть не мог находиться в ограниченном пространстве, какие бы гарантии безопасности ему при этом ни давали. Он знал историю компаундов эпохи Великих Войн. Тогда оказаться запертым в четырех стенах значило подписать себе смертный приговор. Он предпочитал открытое пространство, обеспечивающее пути к отступлению. Но Инч заверил его, что в руинах крепости существует сколько угодно потайных лазеек, так что можно быть спокойным на этот счет. Здесь, по его словам, было прорыто столько подземных ходов, что стены крепости стали похожими на пчелиные соты. Если сюда явится что-либо такое, чему они не смогут противостоять, то им будет нетрудно выбраться наружу, избежав ловушки.
Магия посоха усердно трудилась над заживлением ран Серого Стража, и это придавало ему уверенность.
Двое мужчин сидели рядышком, глядя, как в западной части небосклона гаснут краски заката и ночь раскидывает над ними свой черный полог. Клочья туч, оторвавшиеся от бури, что грохотала на севере, закрыли луну и звезды, и ночь стала непроницаемой. Инч так и не снял свою кожаную сбрую, лишь расстегнул для удобства крючки и защелки. Сидер остался в штанах из мягкой кожи и тунике, зиявших многочисленными прорехами, сквозь которые виднелись повязки, и кутался в обрывки своего потрепанного плаща. Они поужинали, запивая еду элем, и теперь сидели на широком каменном парапете бастиона, который выходил на запад, устроившись настолько удобно, насколько позволяли обстоятельства.
— Я наткнулся на это местечко лет пять тому назад, — сказал Деладион Инч. — В основном я бродил по территориям к западу отсюда, ближе к лесу, где располагались общины, нуждавшиеся в моих услугах. Но меня все время тянуло на восток, я хотел посмотреть, что здесь творится. Вот тогда я и нашел эту крепость. Пожалуй, ничего подобного не осталось в этой части мира. Да и где-либо еще. Дальше на запад встречаются развалины, главным образом на месте городов, но там все разрушено до основания, руины заросли бурьяном до такой степени, что уже не понять, что там было раньше. Не знай я кое-что из истории, так и вовсе не сумел бы их распознать.
— А есть в этом мире место, которое ты называешь домом? — поинтересовался Серый Страж.
В темноте он с трудом разглядел, что здоровяк улыбнулся.
— Я нигде не задерживаюсь достаточно долго, чтобы обзавестись им. Уж кто-кто, а ты должен меня понять, Сидер. Учитывая то, чем ты занимаешься, не думаю, что у тебя есть дом, верно?
Серый Страж отрицательно помотал головой, пытаясь понять, что думает Инч о его занятиях.
— Я лишился его, еще когда был мальчишкой. У моих родителей была небольшая ферма в горах. Я ушел из дому, когда мне исполнилось шестнадцать.
Он сменил позу, поудобнее устраиваясь на одеяле.
— Мы с тобой так и не выяснили, кто чем занимается. Ты, похоже, полагаешь, что мы делаем одну и ту же работу. Но я в этом не уверен.
— Вот как?
— Я попробую объяснить. Ты — тот, кого называют наемником. Ты работаешь за плату — иногда высокую, иногда не очень. И ты обладаешь навыками, которые востребованы многими, то есть на них есть постоянный спрос. Я правильно излагаю?
Инч негромко рассмеялся.
— Отчасти. Да, я обладаю определенными навыками, и они действительно востребованы многими, поскольку больше ими не обладает никто, а следовательно, то, что делаю я, никто не сможет сделать. Порой случается так, что я ни на кого не работаю, а как бы сам себя нанимаю. Иногда со мной рассчитываются деньгами, иногда товарами, а иногда я делаю то, что делаю, просто потому что мне это нравится. Это — жестокий и грубый мир, Сидер, и я делаю все возможное, чтобы последнее слово оставалось за мной. Чтобы никто не решал за меня и вместо меня.
Сидер Амент согласно кивнул.
— Ты не хочешь, проснувшись однажды утром, осознать, что твой выбор оказался неправильным.
— Что-то в этом роде. — Деладион Инч сделал большой глоток эля. Напиток был горьковатым, но, по мнению Серого Стража, к нему можно было привыкнуть. — Мне нравится находить людей, у которых есть проблемы, и решать их. Мне нравится самому определять, кто хороший парень, а кто — плохой. Если мне платят за это — отлично. Если нет — тоже неплохо. Мы все волею судьбы оказались в этом мире, и никто из нас не виноват в том, что он такой, какой есть. Нам многое в нем не нравится, но сдается мне, что, если ты хочешь жить здесь и нести свою долю ответственности, тебе придется приложить немало усилий, да еще и постараться не свихнуться. Теперь здесь, конечно, все еще опасно, но, по крайней мере, эта жизнь мне понятна.
Он вновь приложился к кружке.
— А ты разве не этим занимаешься? Судя по твоим словам, это не совсем так. Может, ты относишься к таким вещам иначе?
Сидер Амент покачал головой.
— Просто у меня другое призвание, Инч. Это тянется из глубины веков и определяет мой путь. Откровенно говоря, это нечто вроде завета посоха. Хочешь узнать о нем побольше? Что ж, кое-что я могу тебе рассказать. Этот посох не передается по наследству — право носить его нужно заслужить. Он вручается тебе вместе с набором правил по его использованию. Главная обязанность носящего посох заключается в том, чтобы защищать тех, для кого он был создан еще в те времена, когда никто и представить себе не мог, что на нас обрушатся Великие Войны. Посох передал мне мой предшественник; он выбрал меня и завещал мне продолжать дело тех мужчин и женщин, которые носили его на протяжении веков.
— Что это за занятие? Разве оно не похоже на мое?
Серый Страж пожал плечами.
— Я по-прежнему далеко не все знаю о том, чем ты занимаешься, так что мне трудно судить об этом. Но меня нельзя нанять, и не я выбираю свой путь. Я охраняю покой людей, которые убежали от Великих Войн и с тех пор не бывали в большом мире. Но теперь им придется задуматься об этом, хотят они того или нет, потому что большой мир вот-вот вторгнется в их жизнь. Я оберегаю и патрулирую границы их убежища с тех пор, как мне это поручили делать, но теперь мне известно, что существующий там порядок вещей рушится. Они всегда знали, что когда-нибудь это случится, что им придется вернуться в твой мир, их старый мир. Но знать и принять — разные вещи. Они никак не могут поверить, что это действительно происходит, не поверят и мне, когда я попробую убедить их в этом.
— Значит, ты работаешь бесплатно и не пользуешься уважением тех, кого защищаешь. — Инч выразительно выгнул бровь. — Пожалуй, лучше я и дальше буду заниматься своим делом. По крайней мере, оно имеет смысл.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
