Страх пробежал дрожью по моему телу.
«С этого момента и до конца своих дней ты должна лгать. Твоя жизнь, маленькая девочка-молния, зависит оттого, насколько убедительно ты будешь это делать».
Глава 10
Элара оставила меня в коридоре. Следовало хорошенько подумать над ее словами.
Прежде я считала, что существует четкое деление на серебряных и красных, на богатых и бедных, на королей и рабов. Но теперь оказалось, что деление не столь очевидно. Оно куда запутаннее, и многого я просто не понимаю. Вот и я оказалась посреди всего этого. Я росла, не всегда зная, чем буду ужинать вечером, а теперь я стою посреди дворца и жду, когда меня съедят живьем.
Красная в голове, но серебряная в сердце. Эти слова стали мне маяком в новом мире. Мои глаза, широко открытые, созерцали величественный дворец, о котором никогда даже не мечтали ни Мара, ни Марина, а вот губы у меня оставались плотно сжаты. На Марину окружающая обстановка произвела впечатление, но она держит свои эмоции под контролем. Она холодна и бесчувственна.
Двери в конце коридора были распахнуты. Зал казался просто огромным, даже больше, чем тронный зал. Не думаю, что смогу когда-нибудь привыкнуть к чудовищным размерам дворца. Миновав дверной проем, я задержалась на площадке, а затем принялась спускаться по лестнице, ведущей к столам, за которыми, сохраняя выражение холодной заинтересованности, расселись представители всех знатнейших фамилий королевства. И вновь они облачились в цвета своих домов. Некоторые перешептывались. Должно быть, обсуждали меня и мое представление. Король Тиберий и королева Элара расположились на небольшом, в пару футов, возвышении лицом к собранию своих приближенных. Они никогда не упустят возможности показать свою власть над подданными. Они либо очень тщеславны, либо очень хитры. Выглядеть могущественным — все равно что быть им.
Принцы были одеты под стать родителям — в красно-черные одежды. На груди у них висели боевые награды. Кол стоял по правую руку от отца. Его лицо было невозмутимо и бесстрастно. Если он и знал имя своей невесты, то оно Кола явно не радовало. Мейвен стоял по левую руку от королевы. Лицо — грозовая туча. Младший брат куда хуже Кола умел скрывать свои эмоции.
По крайней мере мне не придется иметь дело с заправским лицемером.
— Праздник выборов королевы — радостное событие, символизирующее собой будущее нашего великого королевства и те узы, которые крепко-накрепко объединяют нас перед лицом наших общих врагов, — обратился король к собравшимся.
Они пока не заметили меня, а я стояла у входа, глядя на августейших особ.
— Но сегодняшний праздник дал нам куда больше, чем просто новую королеву.
Тиберий повернул голову к Эларе. Та стояла, держа за руку своего супруга, и послушно улыбалась. Как из злобной дьяволицы она сумела превратиться в стыдливую королеву — выше моего понимания.
— Все мы помним нашего великого кормчего, нашего друга, борца с силами тьмы, победоносного генерала Этана Титаноса, — произнесла Элара.
Весь зал заговорил, выражая смесь признательности и подобающей случаю печали.
Даже патриарх дома Самос почтительно склонил голову.
— Он вел Железный легион к победе, подминая под себя вражеские укрепления, которые на протяжении едва ли не столетия оставались неприступными твердынями врага. Озерщики его ненавидели, наши солдаты любили…
Лично я очень сомневаюсь, что хотя бы один красный солдат может полюбить серебряного генерала.
— Шпионы озерщиков убили нашего обожаемого друга Этана, пробравшись через линию фронта и тем самым погубив нашу единственную надежду на мир. Его супруга леди Нора, благонравная и достойная женщина, погибла вместе с ним. В тот роковой день пятнадцать лет назад дом Титанос прекратил свое существование. Мы потеряли друзей. Была пролита наша кровь.
В зале воцарилась тишина, королева замерла и промокнула носовым платком слезы, выступившие в уголках ее глаз… Фальшивые слезы, в этом я была уверена. Те девушки, которые принимали участие в демонстрации силы на арене, беспокойно ерзали на своих местах. Судьба мертвого генерала их не интересовала, как и королеву, кстати говоря: надо ведь умудриться и пропихнуть красную девчонку в принцессы так, чтобы никто не заметил подлога. Для этого не обойтись без волшебства, но королева была искусной чародейкой.
Элара устремила в мою сторону пронзительный взгляд своих глаз. Собравшиеся последовали ее примеру. Некоторые явно недоумевали, другие узнали девчонку в красном, которую видели сегодня утром. Только немногие обратили внимание на то, в чем я одета. Они знали цвета дома Титанос гораздо лучше меня самой и сразу же поняли, кто я такая или, по крайней мере, кем я притворяюсь.
— Утром мы стали свидетелями чуда: девочка из красных упала на арену, подобно молнии, и защитила себя силой, обладательницей которой она просто не могла быть.
Гомон усилился. Некоторые серебряные даже повскакивали со своих мест. Евангелина уставилась на меня своими темными глазами. В них читалась ярость.
— Я и его величество опросили девочку, желая выяснить, кто она такая.
Назвать «опросом» лазанье по чужим мозгам… Не смешно.
— Оказалось, она не является красной, но от этого девушка не перестала быть чудом. Друзья мои! Разрешите мне представить леди Марину Титанос, дочь Этана Титаноса, потерянную и вновь найденную.
Взмахом руки королева приказала мне подойти ближе. Я подчинилась.
Я спустилась вниз под чопорные аплодисменты, больше думая о том, как бы не оступиться. Но поступь моя была тверда, а лицо бесстрастно. Я спускалась под взглядами сотен глаз — заинтригованных, удивленных, подозрительных. Лукас и его люди остались стоять на возвышении у входа. Я вновь оказалась перед всеми этими людьми, словно голая, несмотря на слой макияжа и все те шелка, что были на мне надеты. Хорошо все же, что меня загримировали. Макияж — это щит между моими личностями, новой и старой, подлинной. Впрочем, я не была уверена, что знаю теперь, кто я такая.
Королева указала пальцем на свободное место в первом ряду. Я направилась к нему. Девушки, принимавшие участие в выступлениях, смотрели на меня, удивляясь, почему моей скромной персоне уделяется столько внимания. В выражениях их лиц не было ни капельки злобы, одно лишь любопытство. Многие взирали на меня с жалостью, в полной мере соответствующей той грустной истории моей жизни, которую им только что поведала королева. Исключение составляла Евангелина Самос. Девушка сидела справа от свободного места. Когда я подошла, наши взгляды встретились. На ней уже не было кожаной одежды, украшенной металлическими заклепками. На девушке сверкало платье, изготовленное из переплетенных между собой металлических колец. По тому, как сжались в кулаки пальцы ее рук, я поняла, что Евангелина готова меня удушить.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
