Другой, несмотря на страшные ожоги, попытался встать и поднял меч. Но кара настигла и его.
- Еще один за Элике! - Кирон метался как одержимый.
Убийство доставляло ему радость. Он прыгал через огонь в поисках новых жертв.
- Еще один за Элике!
- Четвертый за Элике!
Какой-то пират тщетно пытался встать на колени, ожоги его были ужасны. Наконец, сложив перед собой руки, он забормотал что-то на неизвестном языке.
Кирон наслаждался: такой властью над жизнью и смертью он не обладал никогда.
- Я пощажу тебя, парень, - так же, как твои щадили наших.
Страшным взмахом меча он перерубил пирату горло. Послышалось бульканье и клокотанье.
- Еще один за Элике!
Уголком сознания Кирон ужасался - получать наслаждение от страдания и смерти людей! И тем не менее продолжал свой страшный поиск, ведомый застывшим перед глазами образом изнасилованной и зверски убитой девочки.
Он спускался все ниже и ниже по склону, с бессмысленной яростью добивая умирающих, а иногда всаживая меч в уже мертвых. Вконец опустошенный, он остановился. Больше убивать было некого.
Пламя догорало. Бой закончился. Более сотни трупов покрывали склон холма. Отвратительно пахло горелым человеческим мясом.
Потом кто-то тронул юношу за плечо. Это был Лиам.
- Кирон, все в порядке?
- Да, капитан, - Кирон посмотрел на него отсутствующим взглядом, - со мной все в порядке.
- Тогда слушай. Твой план сработал великолепно. Но пока ты чинил кровавую расправу, я взял пленных. И их убивать нельзя. Ты слышишь меня, Кирон? Их убивать нельзя.
- Почему их нельзя убивать?
- Потому что они говорят по-английски. Они могут рассказать об Адмирале Смерть и его намерениях.
- А когда расскажут?
- Не знаю. Решать будет Кентигерн.
- Я уже решил, - проговорил Кирон, покачиваясь. - Это я разработал план. И это мои пленные. И приговор им...
Потеряв сознание, он рухнул на землю. Лиам подхватил его и понес наверх.
6
Спустя три или четыре дня лагерь в Мизери приобрел черты хорошо укрепленной крепости. Из бревен сооружали различные хозяйственные постройки, кухни, хижины. Несмотря на то, что пираты, судя по всему, не собирались оккупировать Арандель, Кентигерн не решался вернуться в город, не имея достаточных сил. Число мужчин, способных держать в руках оружие, по-прежнему не превышало двухсот. В открытом бою с людьми Адмирала Смерть они неминуемо потерпели бы поражение.
Кроме того, Кентигерн ожидал распоряжений от Великого Совета сеньоров в Лондоне, а также сведений с востока и запада о масштабах вторжения. Вести доходили медленно, а дойдя, не радовали. Великие сеньоры уже знали о трагедии южного побережья. Но Великим сеньорам повезло иметь владения вдали от моря, кроме того, они были осторожными людьми. Армия Адмирала Смерть отличалась мобильностью. Армии Великих сеньоров мобильными не были. И если бы даже удалось собрать значительные силы для отражения нападения на юге, пираты тут же нанесли бы удар в другом месте.
Корабли Адмирала Смерть плавали быстрее, чем маршировали и скакали войска сеньоров. Ничто не могло помешать ему курсировать вдоль всего побережья Британии, изматывая защитников бессмысленными метаниями по суше.
Итак, Великие сеньоры приняли осторожное решение: собрать в течение месяца и откомандировать на юг отряд в пятьсот человек, при условии, что подвергшиеся нападению южные сеньоры смогут выставить к тому времени как минимум вдвое превосходящие силы. Таким образом, на языке дипломатии было дано понять, что южанам следует надеяться на самих себя.
Сообщения с востока и запада тоже надежд не вселяли. На крайнем востоке флотилия Адмирала Смерть овладела Брайтоном, на крайнем западе Портсмутом. При этом пираты не продвинулись сколько-нибудь значительно в глубь территории, а растеклись на запад и на восток соответственно, стремясь соединиться с центральным отрядом, захватившим Литтл Хэмптон. Судя по всему, они намеревались удерживать узкую, но длинную полоску земли вдоль моря.
Захваченные Лиамом пленники подтвердили под пыткой полученные сведения. Пытка не отличалась особой жестокостью: пиратов связали и затягивали веревки до тех пор, пока у них не развязались языки.
Самым ценным информатором оказался некий Джетро, любимчик Адмирала Смерть. Он жестоко страдал от ожогов на руках и ногах, полученных в результате осуществления хитрости Кирона. Веревки удесятерили его муки.
Джетро сообщил и кое-что новое. Планы Адмирала Смерть были грандиозны. Он не только собирался основать на южном побережье Британии хорошо укрепленную колонию, но и намеревался использовать остров для набора в свои ряды добровольцев. Если он и был сумасшедшим, то хорошо информированным. Бандит понимал, что найдется немало отчаянных молодых людей, уставших от луддитских ограничений, которые охотно пойдут к нему на службу. А если мерзавцы не захотят идти добровольно, всегда можно организовать карательные рейды в глубь страны. Адмирал Смерть понимал также, что на организацию общей обороны у сеньоров уйдет немало времени. А он скоро станет очень сильным, и тогда, что бы ни предприняли сеньоры, будет поздно. Укрепив тылы, он пошлет корабли к берегам Норвегии, Дании, Германии и Голландии. Рано или поздно все морские пути Европы окажутся под его контролем. И тогда он сможет разорить и ослабить любого, кто рискнет ему противоречить, он достигнет своей давней цели: станет хозяином Европы.
Выдав планы хозяина, Джетро принялся отчаянно молить о пощаде, клянясь сразу же после выздоровления встать в ряды его противников. Несмотря на острую нехватку профессиональных бойцов, Кентигерн вынес ему смертный приговор, справедливо полагая, что предавший один раз предаст и в другой.
Джетро был повешен дивным утром, когда вокруг заливались птицы, а в чаще ходил олень. Кирон принимал участие в казни. Его поразили глаза осужденного - в последний раз человек взирал на мир, сознавая, как он прекрасен. Кирон вдруг пожалел несчастного, но тут же всплыло страшное воспоминание об Элике, и жалость улетучилась.
Благодаря своей выдумке с горящими тележками, Кирон стал настоящим героем в Мизери. Люди вдвое старше с уважением прислушивались к его словам. Юношу уже не считали еретиком, чудом избежавшим костра. Все это осталось в исчезнувшем навсегда прежнем мире. Но новое положение ничуть не радовало Кирона. Внутри него все перегорело. Его страшили видения насилия, жестокости и смерти, его страшила собственная жажда мести.
Петрина, как никто другой, замечала происшедшие с ним перемены. На пятый день пребывания в Мизери молодые попросили брата Гильдебранда повенчать их. Со смертью родителей они стали друг для друга единственными близкими людьми. Кирону такое решение казалось логичным. Теперь они с Петриной смогут находить утешение в объятиях друг друга, не давая никому повода для сплетен и не скрываясь от вездесущих монахов.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
