Он вспомнил как повалив ее на землю, ощутил знакомый запах. От нее пахло бабл гамом. Кажется это была отдушка недорогих шампуней, которые можно было купить в любом минимаркете на полке уходовой косметики в небогатых районах Лондона. Именно так пахли волосы девушек в районе Ист — Энда. Оказавшись там впервые во время первого побега из дома, Леард уловил такое отличие. Девушки в его окружении пахли иначе. Дорогие отдушки оставляли слишком слабый флер и его хорошо перекрывали композиции элитной парфюмерии.
Он наклонился ближе вдыхая воздух, наполненной ароматом жвачки, дабы убедиться, что не ошибся и сознание пробрало. Улицы. От нее пахло улицей в том смысле, в каком он запомнил свои первые впечатления от Ист — Энда. Булочная на первом этаже обветшавшего здания, где располагалась его квартирка. Очень скромная жилплощадь и совсем не то, к чему он привык. Доходящие по вечерам до его окна ароматы специй из азиатской закусочной с соседней улицы. Запах кожаной куртки и пропитывающий каждый камень в квартале — отголосок движения и бунтарской свободы. Для Леарда воздух был наполнен только такими впечатлениями. Оказавшись впервые в районе для бедных и бросив вызов своей семье, он чувствовал себя путником в стране чудес. Именно там он хотел начать все иначе, невзирая на свой тогдашний возраст.
Его не пугало полное отсутствие денег и перспектив. В Ист — Энде он обрел себя впервые начав дышать. Леард радовался первым заработанным на разгрузке товара пяти маркам, больше чем счету в банке, до того как его заблокировал отец.
Так было пока его не вернули обратно почти насильно. Дальнейшие попытки побега были менее успешными, а после и бессмысленными. Но Леард все еще помнил тот запах и теперь вдохнул его вновь. Он исходил от мелкой дряни, которая непонятно зачем выдавала себя за Элли Крамер.
С каждым новым вдохом приятное ощущение тепла разливалось по венам, будоражило и рождало совершенно непонятные чувства.
Он ненавидел ее по определению, потому что нельзя иначе воспринимать лгунью, откровенно хамящую ему.
Но не мог при этом перестать дышать таким знакомым до дрожи запахом. Сознание рвалось в клочья и его отравляла неуверенность в своих действиях и желаниях. Нечто сродни ломки пульсировало в висках.
Он хотел ее.
Но не желал признавать то, что его тянуло к ней и злился на себя.
Раздражался что едва смог побороть колющее напряжение. Там на лужайке его ломало и еще больше ломало в заброшенном корпусе. Желание отыметь лгунью тесно граничило с потребностью избавиться от нее. А где то между ярким огнем горело любопытство. Он в любом случае узнает кто она и зачем притворяется другим человеком, но Леард давал шанс "Элли" признаться самой. Она им не воспользовалась. Упертая.
Сравнивая лгунью и Элли — Леард сделал вывод, что подделка была вполне реалистичная. Разумеется если особо не заострять внимание на деталях. Отличался подбородок и можно было заметить следы проколов в мочках ушей. Элли вообще никогда не стала бы уподобляться даже таким безобидным экспериментам.
Разумеется ушлепок Орнэл этого не заметил. Он вообще мало что замечал, когда дело касалось его собственных иллюзий. И конечно, Дэвид не заметил главного — атмосферу исходящую от обманщицы. Было в подделке нечто безбашенное и сумасбродное.
Элли всегда была визуально примерной. Ее кредо было действовать скрытно и всегда сохранять лицо для публики. В этом Леард ее не мог винить — статус семьи обязывал.
Элли Крамер с детства сковывали обязательства и правила. Они накладывали отпечаток на ее характер.
Всегда чрезмерно сдержанная, наигранно правильная, привыкшая казаться, а не быть. Ее личность мутировала год от года в геометрической прогрессии и Леард все реже замечал отголоски прежней Элли. Вместо привычного друга, почти сестры — он видел продукт сводки сухих стандартов и высокородного цинизма. Но эти качества не мешали Элли играть во взрослые игры.
Однажды у нее получилось умело рассорить родителей Леарда. Да и в принципе подпортить репутацию ему самому. Со временем он понял, что распущенные Элли сплетни были не такими уж страшными и родители и так пришли бы к разводу. Но остальное простить не мог. Элли умела мстить за импульсивность в свой адрес. И у нее отлично получалось вытравливать неугодных, особенно, когда на ее стороне был влюбленный в нее Дэвид и все окружающие все равно считали ее образцовой юной леди. Взрослые ее всего любили.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-390', c: 4, b: 390})
Элли Крамер была отличным манипулятором, сломавшим психику не малому количеству людей в ее окружении. То что Леард сам неоднократно становился марионеткой своей подруги, он признать до сих пор был не готов.
Так однажды Элли стала его врагом. Он разорвал с ней все контакты и искренне был рад ее неудачной поездке в горы. Жалко было только то, что она юного Орнэла с собой не прихватила.
И вот спустя годы, она как главный кошмар его жизни, явилась на порог его владений. Он купился и поверил, пока она не заговорила. И протравленное ядом личной неприязни наваждение — рухнуло.
Визуально качественная подделка точно не просто так оказалась в академии и с ее документами было не все в порядке. Она числилась, но лишь на первостепенных бумагах бухгалтерии. Больше ничего. Никаких данных. Не было даже стандартной студенческой анкеты об увлечениях. Зато присутствовало много неясных моментов с личными контактами.
Сомнений не оставалось, у нее была четкая цель — молодой Орнэл. Леарду было интересно, действовала лгунья самостоятельно или по чьей то наводке? Кто организовал подтасовку бумаг и ее пропуск на территорию?
До того момента как лгунья стала его личным наваждением оставалось совсем немного. Запах и аура исходящая от маленькой бунтарки разворошили все содержимое в его голове и подделка плотно поселилась в его мыслях. Он думал о ней чаще, чем хотел бы. Эти мысли как разряды тока пробивали по очередности противоположными эмоциями, постоянно меняя его отношение к ней.
Даже сейчас будучи запертым в клетке, Леард одновременно жаждал мести и просто хотел увидеть ее. Где то возможно лгунья праздновала победу, но они скоро встретятся. В этом Леард не сомневался.
В другом конце коридора послышалось стучание высоких каблуков. К его камере приближалось знакомое лицо.
Поправив брендовые очки и проведя рукой по идеальной укладке, новая подружка отца поприветствовала Леарда. Полицейский повернул ключ и решетка со скрипом открылась.
— Я внесла залог. — Сообщила она, как обычно невозмутимым голосом. — Твой отец пока не в курсе, дед по прежнему считает, что произошло недоразумение. Я могу все взять на себя.
— Мне плевать. — Бросил он.
— Смотри сам. Этот инцидент может остаться между нами, как и это… — Она достала из сумки папку и всучила файлы в руки Леарда. — У нас был уговор, не забудь.
Он молча раскрыл папку и бегло пробежался глазами по бумагам. Бинго. Информацию он изучит внимательнее по дороге. Сейчас его ждали в гости и он не хотел опоздать.
28. Разговор
Мики очень медленно, не отрывая взора от Леарда, попятилась назад. Краем глаза заметила, как Ларри нервно схватил пакетик с чипсами со стола и скукожился в кресле. Она напрягла мышцы ног, готовясь очень быстро бежать.
— Стоять. — Рявкнул Уайт и более мягко добавил. — Присаживайся, у нас будет небольшой, но содержательный диалог.
Мики не сдвинулась с места, осталась стоять в проходе. Переведя взгляд на Ларри, который аж подавился, резко спросила:
— Какого он тут делает? — Она указала на Леарда. — Нафига ты его пустил?
— Он сказал что дверь вынесет, если не впущу. — Ларри трясущейся рукой отряхнул крошки с футболки и сразу же зажевал новую чипсину. — Ну я его не звал.
Леард в это время закурил сигарету и оценивающим взглядом уставился на Мики. Девушка не выдержала, возмутилась:
— Как то слишком быстро тебя выпустили.
Выдыхая дым Леард едко усмехнулся:
— А ты рассчитывала от меня избавиться на больший срок? Ну в следующий раз подкинь мне еще чью то голову, что бы меня еще задержали параллельно в подозрении на убийство.
