– Я их сама придумываю, – сказала она слегка прерывающимся голосом. – Это сочетание гардении и корицы.
– Вкусно, – сказал он, покусывая ее бедро в том месте, где кончалась простыня.
Она неуверенно рассмеялась.
– Рада, что тебе нравится. Он вдруг перестал играть и посмотрел ей в лицо серьезными глазами.
– Это уже происходит, да? – спросил он тихо. – Ты ведь позволишь мне любить тебя?
Кори посмотрела на него с нежностью, отметив, как необычно красиво лежат тени от длинных ресниц на сильном, мужественном лице. В полумраке сауны шелковистые волосы Джефа казались еще темнее. Жар, пропитанный ароматом мяты, интимное молчание, нарушаемое только шипением и потрескиванием горячих углей, сказочный розовый свет, озаряющий помещение, – все это было очень романтично. А воспоминание о пережитой тревоге сломило остатки сопротивления.
– Думаю, да, – сказала она, прислоняясь к деревянной стене.
– Сегодня?
Кори засмеялась.
– Нет, не сегодня. Ты и так чуть живой.
– Завтра? – Он опять прикоснулся ртом к ее животу, и ее будто обожгло.
– Через три дня и три ночи, – сказала она так, как говорят с детьми, рассказывая им страшную сказку. – Тебе нужно отдохнуть, – добавила девушка твердо.
Джеф вздохнул.
– Если ты воображаешь, что я буду спать эти три ночи, то ошибаешься! – Он умоляюще посмотрел на нее. – А может, поскорее?
– Нет.
Он вдруг нахмурился.
– А почему именно теперь? Ты меня пожалела?
– Нет, не пожалела, – тихо ответила она.
– Тогда почему?
«Потому что я тебя люблю. Потому что когда увидела, как ты лежишь на полу в кухне, бледный и неподвижный, я поняла, что буду любить тебя до конца жизни».
Но все это Кори произнесла про себя. Вслух она сказала:
– А ты как думаешь?
В его глазах заплясали веселые чертики.
– Потому что ты наконец осознала, какой я неотразимый!
– Угадал. – Она погладила его по волосам. – Я просто не могла устоять.
– А тебе понравилась песня в твою честь? – спросил он, лениво поглаживая ее грудь, задрапированную махровой тканью.
– Мне очень понравилась песня, – сказала она, и ее глаза затуманились. – Это был самый лучший подарок, который я когда-либо получала.
– Я уже стал сомневаться. А почему ты отказалась от ожерелья? – Он вдруг посмотрел на нее с надеждой. – Неужели ты так и не возьмешь его?
– Нет, я не возьму ожерелье, – сказала она твердо.
– Ах, ну ладно, – с досадой проворчал он. – Ты ужасно упрямая.
Он неожиданно дернул верхний край простыни, и ткань соскользнула на талию, обнажив грудь девушки. Кори ахнула. Джеф приподнялся и потянулся губами к ее соску.
– Ты заметила, что я неравнодушен к женской груди? – засмеялся он, лаская одну грудь языком. С другой он играл пальцами, пока сосок не затвердел под его рукой. Кори застонала и почувствовала, что задыхается.
Хриплым голосом Броуди произнес:
– Кажется, ты благотворно воздействуешь на мое…
Кори посмотрела на его лицо, прекрасное в своей чувственности, и встала, придерживая руками простыню.
– Тебе будет еще лучше после повторного втирания мази. Давай ложись.
Джеф послушно перевернулся на живот, но когда она хотела прикрыть грудь, попросил:
– Не надо! Мне так нравится смотреть на тебя!
Кори помедлила несколько мгновений, а потом повязала простыню вокруг талии. В конце концов, ей тоже нравится, когда он на нее смотрит! Она стала мягко массировать его спину, а он продолжал искоса следить за ней.
– Так точно не сегодня?
– Не сегодня. – Она еще раз зачерпнула мазь из чаши и стала втирать ее, массируя его плечи.
– Кори?
Она вопросительно взглянула на него.
– Так ты решила? Ты позволишь мне любить тебя через три дня?
Она отвела взгляд, не в силах выдержать его напора.
– Да, решила.
– Через три дня мы будем в Лас-Вегасе, – сказал он задумчиво, не отрывая от нее глаз. – Я выступаю в «Комнате Идолов» отеля « Санта-Флорес», и в день приезда у меня нет концерта.
Кори на мгновение замерла. Она не сомневалась в своем желании принадлежать Джефу. Но его настойчивость вызвала в ней легкую панику. В следующую минуту она возобновила свои мягкие движения.
– В Лас-Вегасе, – медленно произнесла она. – В отеле «Санта-Флорес».
8
Кори лениво перевернулась на спину, поправила солнечные очки и огляделась вокруг. Пышная экзотическая растительность окружала большой, олимпийских размеров бассейн отеля «Санта-Флорес». Великолепный отель отличался спокойной, некричащей роскошью, совсем нетипичной для Лас-Вегаса. Пентхаус, апартаменты на верхнем этаже, принадлежавшие хозяевам гостиницы и предоставленные в распоряжение Джефа, тоже были превосходны. Кори мечтательно подумала, как ей здесь будет хорошо. А впрочем, ей хорошо везде, если только рядом Джеф.
Предыдущие три дня промелькнули как одно мгновение, и, несмотря на бешеный темп, который задавали Джеф и Оливер, Кори наслаждалась своей новой жизнью. Дорога всегда сближает. Даже со Скотти Оливером у нее возникли теплые отношения. Положим, до настоящей сердечности было еще далеко, но теперь между ними существовало определенное взаимное уважение, которое могло со временем перерасти в дружбу.
Что до Джефа, то, получив обещание Кори, он успокоился, и их отношения перешли в разряд товарищеских со взаимным подтруниванием. Конечно, случалось, что между ними готовы были вспыхнуть искры – уж слишком сильное поле временами возникало между ними. Девушка понимала, что Джеф сознательно подавляет пока свою сексуальность, и все равно ощущала его внутренний магнетизм, которому все труднее было противиться.
Иной раз Кори готова была признаться ему, что три дня слишком долгий срок, тем более что ее снадобье подействовало превосходно и Джеф был в хорошей форме уже к концу выступлений в Хьюстоне. Но что-то подсказывало, что лучше подождать. Она чувствовала, что между ними существует какая-то неясность и что это может на какое-то время затмить все остальное.
Она радовалась, что не стала спешить. Кори была убеждена, что ее любовь к Джефу основана не просто на волшебном желании, которое он пробуждал одним своим жгучим взглядом из-под роскошных ресниц. Джеф Броуди, которого она узнала за эти дни, сочетал в себе черты нахального уличного мальчишки, талантливого артиста и композитора, а также остроумного, немного циничного светского красавца. Если добавить сюда его мужское обаяние и проявлявшиеся временами нежность и доброту, то получалась личность, достойная любви женщины. Его нельзя было не любить! Он сфокусировал в себе все, о чем она мечтала, и она ждала момента, когда будет принадлежать ему, с не меньшим нетерпением, чем он сам. Меньше месяца оставалось, чтобы дать ему почувствовать свою любовь, и, возможно, даже вызвать какие-то ответные чувства. Она страшно боялась потерпеть неудачу.
