Приблизительно в 7 часов утра 27 мая адмирал Лютйенс обратился с просьбой, чтобы какая-нибудь подводная лодка забрала с «Бисмарка» вахтенный журнал, и подойти к «Бисмарку» было приказано Вольфарту. Но он не принял радиограмму с приказом, так как был вынужден находиться под водой из-за появления авиации противника. Когда же он все-таки через час принял приказ, было слишком поздно.
Последний бой «Бисмарка» начался в 8.47 утра, когда линкоры «Родни» и «Кинг Джордж V» открыли огонь по нему. «Бисмарк» третьим залпом накрыл позицию «Родни», но ни один снаряд не попал в цель. Через несколько минут к английским кораблям присоединился «Норфолк». «Бисмарк», легкая, почти неподвижная цель, оказался под сосредоточенным огнем трех кораблей. Сражаясь до конца, он был постепенно разорван на куски. Как только огонь со стороны «Бисмарка» стал ослабевать, «Дорсетшир» подошел к «Бисмарку» поближе, а «Родни»произвел торпедный залп, но торпеды прошли мимо. Приблизительно в десять часов «Бисмарк» прекратил огонь. Хотя он и оставался на плаву, но превратился в груду обломков. Он потерял мачты и трубу, надводная часть корпуса корабля была разрушена и превратилась в решето, безжизненно торчали во всех направлениях стволы орудий, тяжелый черный дым валил изнутри корабля.
Тогда «Родни» с близкого расстояния дал бортовой залп девятью орудиями, снаряды разрывались по несколько одновременно. «Родни» выпустил две последние торпеды, одна из которых попала. Но «Бисмарк» все еще держался на плаву. В 10.15 британский командующий вывел из боя линкор «Кинг Джордж V», потому что у него было на исходе топливо. При этом он приказал еще раз выпустить по «Бисмарк»у торпеды. «Дорсетшир» выстрелил из аппаратов обоих бортов, и наконец в 10.20 «Бисмарк» лег на борт и пошел на дно со все еще развевавшимся флагом. Сражение закончилось. Два офицера и более сотни других членов команды «Бисмарка» были подобраны британцами. Подводные лодки прочесывали район сражения в течение целых четырех дней, но нашли лишь трех человек на спасательном плоту.[58]
ГЛАВА 16
ПРОБЛЕМ ВСЕ БОЛЬШЕ
(весна 1941 г.)
«Бисмарк» потопили, но суда снабжения продолжали оставаться в Атлантическом океане и вовсю пополняли запасами «западную группу». То одна, то другая лодка пришвартовывались к танкерам и через длинные шланги заполняли свои топливные систерны. Клаус Корт на «U-93» был одним из командиров, кто заправлялся топливом таким образом. И вот в разгар этой работы с танкера поступил сигнал: «Вижу вражеский эсминец». В тот же самый момент послышались выстрелы. В один миг Корт отсоединил шланги и сразу погрузился. Через перископ он видел, как в танкер попадают снаряды, а команда спускает на воду шлюпки. Скоро односторонние боевые действия закончились. Корт не имел никаких шансов на контратаку: вражеский корабль разумно держался на безопасной дистанции и ушел, как только танкер затонул.
Корт всплыл и взял на борт 50 спасшихся – это при 43 членах собственной команды. Теснота возникла во всех отсеках. Стоять было негде, не то чтобы лечь. Корт пошел в сторону базы и по дороге наткнулся на конвой, но с сожалением принял решение не атаковать из-за переполненности лодки. Однако в Керневеле адмирал устроил ему нахлобучку.
– При чем тут спасенные?! Вас послали туда воевать! Самое трудное для нас – это обнаружить противника, а вы нашли его и дали ему уйти только потому, что у вас на борту спасенные. Вам надо было по крайней мере следовать за конвоем, пока его не возьмут на себя другие лодки…
– Не переживай, Клаус, – успокоил его дежурный офицер штаба, когда Корт вышел из кабинета адмирала. – Не так это плохо, как кажется. Вот подойди сюда. – И он повел за собой Корта в оперативный зал. – Посмотри сюда – это новая система нанесения на карту всех неприятельских военных кораблей и грузовых судов. – Он показал несколько региональных карт. – Информация из всех источников попадает сюда, – сказал он. – Радиограммы с лодок, данные авиаразведки, сообщения служб перехвата и агентуры, сообщения о погоде с тральщиков, все интересное из замеченного германскими и итальянскими подводными лодками, расшифрованные сообщения противника. Это также показывает, чт?, по нашему мнению, противник знает из радиограмм наших лодок или из результатов собственной авиаразведки или от своей секретной агентуры. Все это необходимо, иначе мы не сможем находить противника. Сами вы найти его не можете – разве что случайно. А мы не можем ставить успех кампании в зависимость от случая.
Операция против «Бисмарка» показала, что противник располагает радиолокационной аппаратурой, сходной с германской. И хотя в июне и в июле германская авиация обнаруживала конвои и давала перекрестные пеленги для ориентировки подводных лодок, конвои в каждом случае ускользали, прежде чем подводные лодки приходили в сообщаемые точки. Неизвестно было, что это – случайность, опора на данные радиолокационных станций или противник пеленговал немецкие радиопередачи.
Германскому адмиралтейству теперь требовалось еще десять-двенадцать подводных лодок для атак на конвои Союзников, следовавшие в Россию, но Дениц протестовал против переброски лодок из Атлантики, он утверждал, что каждая тонна груза, уничтоженная в Атлантике, это в потенциале тонна, потерянная Россией. «Наша работа – топить суда быстрее, чем противник может возмещать потери, – не уставал повторять он, – и делать это там, где это легче. Раскалывать сейчас наши силы – значит уменьшить нашу возможность топить суда. Сейчас каждая лодка добивается меньшего, чем осенью 1940 года».
Другой головной болью стал спад в строительстве подводных лодок. Уменьшение выпуска с 25 лодок в месяц до 15 объясняли нехваткой меди, но Дениц не принимал таких объяснений, считая, что в Европе осталось много медной кровли или бронзовых статуй сомнительной художественной ценности.
Не удовлетворяло и время, которое тратилось на ремонт лодок: из каждых 100 дней лодка проводила 65 дней в доках и только 35 в море. Соотношение должно быть 40 к 60 или даже 50 на 50, а к тому времени не менее 800 рабочих доков были переброшены с лодок на реконструкцию топливных емкостей «Адмирала Хиппера». По ошибке одна из многочисленных памятных записок Деница вернулась к нему с показательным комментарием на полях: «Мы не хотим стать флотом подводных лодок». Это было квинтэссенцией отношения адмиралтейства к подводному флоту.
Несколько командиров подводных лодок сообщили, что даже грузовые суда имеют аппаратуру обнаружения подводных лодок. Одним из таких командиров был Эндрасс («U-46»), старший помощник Прина на «U-47» в Скапа-Флоу. С того времени он вырос в замечательного командира. Увидев как-то отличный крупный танкер, он в сумерках пошел на него, совершенно уверенный, что подкрался незамеченным, но как только он подошел близко, тот стал делать короткие и резкие зигзаги. Как только Эндрасс выпустил торпеды, танкер развернулся прямо на него: стало очевидно, что танкер оборудован гидролокатором. Так они и кружили друг возле друга до утра, когда забарахлила муфта одного из дизелей и преследование пришлось прекратить. Механики четырнадцать часов бились над ремонтом.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
