«“Померу” производили так, что перемеряли не только барскую землю, но и ту, которой пользовались крестьяне, горожане. До реформы большинство земель было в ведении крестьянских дворищ разных размеров – от нескольких десятков до нескольких сотен гектаров. При проведении реформы землю перемеряли на волоки, феодал забирал всю землю в свои руки, дворища разбивались, жившие в дворищах крестьяне получали от барина наделы разных размеров – волочные, полуволочные, четвертьволочные, огородничьи и др.
Когда земля была в руках дворищ, она фактически находилась в распоряжении крестьян; крестьянские дворища владели участками издавна, обрабатывали их на протяжении поколений, от “деда, прадеда”. При проведении реформы феодал забирал эту землю себе; крестьянин получал надел, но обычно не тот, которым он владел раньше. Благодаря этому перемещению крестьянин сильнее чувствовал, что обрабатываемая им земля – не его, а барская, что она предоставлена ему феодалом с условием несения феодальных повинностей в пользу ее собственника. Дворищные участки обрабатывала не одна, а несколько крестьянских семей. Число крестьянских семейств в дворищах было не одинаковым, оно зависело, прежде всего, от размеров земельных угодий данного дворища. В дворищах жили семьи глав дворищ, семьи крестьян, участников дворищ, подсуседки, даже коморники. Феодал получал взносы с дворища от его главы. Глава дворища распоряжался всеми живущими в нем. С проведеним волочной померы земель, ликвидацией дворищ, все, жившие в дворищах, получали свои определенные наделы и становились подчиненными владельцу имения непосредственно»[183].
Таким образом, крестьянство Малоросии в указанный период времени являлось наиболее бесправным сословием. Уровень его эксплуатации в частных фольварках был чрезвычайно высок, что вызывало массовое бегство крестьян в Запорожье. В религиозном отношении крестьянство было по преимущественно православным. Но иногда по распоряжению помещика, или подчиняясь авторитету местного священника, перешедшего в унию, принимало исповедание веры по грекокатолическому образцу.
Таким образом, социальная структура малороссийского народа в первой половине XVII в. является типичной для феодального общества, существовавшего тогда в странах Восточной и Центральной Европы. Хотя можно выделить три особенности, для него характерных: наличие казачества как силы, претендующей на особый (шляхетский) статус в рамках сословного деления общества Речи Посполитой; слабость национального малороссийского дворянства – шляхты, преобладание в ней польского элемента, а также крайнюю слабость малороссийского купечества, которое обычно даже не выделяют из сословия мещан. Связано это с тем, что шляхетство в Речи Посполитой имело привилегии в торговле. «С 1496 года шляхта была освобождена от таможенных пошлин»[184], а, кроме того, «шляхта, заботясь о собственных интересах, запретила торговцам выезжать за границу с товаром (1565 г.)»[185]. В результате чего к началу XVII в. купечество оказалось практически вытеснено из крупной торговли, шляхта же монополизировала торговлю основным экспортным товаром – хлебом, дополнительно укрепив, таким образом, свое доминирующее положение в обществе.
Глава 2
Шляхетство Речи Посполитой в первой половине XVII в. Его идеология и политическая ориентация
§ 1. Идеология народа-шляхты в ее общем виде. Идеологические течения в польском «сарматизме» и их влияние на политическую ориентацию шляхетства
В предыдущей главе нашей работы было рассмотрено политическое устройство и социальный строй Речи Посполитой в первой половине XVII в., а также социально-политическое положение на Украине в указанный период. Мы выяснили, что социальная структура украинского общества в это время (да и в последующий период) отличалась крайней степенью раздробленности по сословным, культурным, экономическим, национальным, религиозным и другим признакам, среди которых я бы особо выделил региональные различия в хозяйственном укладе населения различных частей Украины.
Мы выяснили также и особое положение шляхты в Речи Посполитой как единственного политического сословия, то есть только шляхта обладала политическими и экономическими правами в государстве (в объемах, уникальных для европейского дворянства) и непосредственно формировала его внутреннюю и внешнюю политику. Теперь, на мой взгляд, настала очередь выяснить, что представляло из себя шляхетство Речи Посполитой и шляхетство Украины как особого региона этого государства. Мы уже выяснили, что в среде шляхетства имела место экономическая дифференциация, что крупные землевладельцы имели возможность даже вести приватные войны друг с другом и грабить более слабых соседей. И в данной главе нашего исследования мы подробнее остановимся на структуре политического класса Речи Посполитой в целом и Украины в частности; его идеологии; политической ориентации его во внутриполитических и внешнеполитических вопросах; политическом влиянии на него правительств иностранных держав и т. д. Мы попытаемся выяснить, насколько монолитным был этот привилегированный слой общества как в экономическом, так и в национальном и религиозном отношениях; каковы были специфические интересы различных групп внутри этого сословия, если нам удастся такие группы выявить. Особенно нас будет интересовать отношение различных групп шляхты к украинскому вопросу, реакции их на выступление Богдана Хмельницкого, степень заинтересованности в удержании Украины в составе Польско-Литовского государства, а, соответственно, степень готовности к компромиссу с Запорожским казачеством, или, по крайней мере, с его верхушкой – старшиной.
Одним из главных идеологических течений единственного политического сословия Речи Посполитой являлся «сарматизм» – весьма причудливая (я бы даже сказал, весьма изысканная) мифологизированная теория о происхождении польского народа (шляхты) от древнего народа сарматов и унаследовании от этих свободных кочевников особых свойств души, отличавших польскую шляхту от первых сословий других стран. Мы подробно остановимся на этом идеологическом течении, так как, на наш взгляд, оно наименее известно отечественному читателю. Тем не менее, оно сыграло весьма значительную роль в развитии Речи Посполитой как государственной системы и во многом предопределило ее упадок в XVII в. Наиболее подробный анализ этой идеологии провела Мирая Войттовна Лескинен в своей диссертационной работе на соискание ученой степени кандидата исторических наук «Образ сармата в истории: На пути формирования национального самосознания народов Речи Посполитой во второй половине XVI – первой половине XVII веков».
«В основе национальной идеологии любого народа лежит этиологический миф. Для составления биографии своего народа авторы хроник обращались к существующим традициям описания истории. В летописании XV–XVI веков ими были библейская история и сведения античных авторов. Для определения природы явления, в том числе явления исторического, эпоха обращалась к мифу о происхождении, полагая, что определить генезис – значит объяснить. Библейская версия происхождения народов возводила происхождение поляков вместе с другими славянскими племенами к Иафету. Существовала и иная трактовка, опиравшаяся на античные источники, которая доказывала происхождение польского народа (как и других славян) от завоевавших местное население племен сарматов. Необходимость разрешения противоречий между ними привела к объединению двух теорий, что и было осуществлено путем возведения генеалогии легендарного предводителя сарматов Асармота к библейским пращурам. Древность славян и в их числе поляков подтверждалась также мифологическим этимологизированием.
Однако на протяжении XVI века идея о сарматских корнях польского народа трансформируется в представление о том, что сарматы являются предками только одного сословия польского общества – шляхты, отождествляемой с польским народом»[186].
Какие же выводы делались на основании мифа о происхождении польского землевладельческого сословия?
«Таким образом, еще на начальном этапе формирования шляхетской идеологии преобладает мотив не общности, а этнической и сословной исключительности. Поскольку власть в польской республике – Речи Посполитой принадлежала шляхте, ограничившей в правах короля и другие сословия, это получало выражение в представлении о дворянстве как о политическом народе – демосе. Ключевым фактором перехода от представлений о народе-этносе к народу-шляхте было изменение социально-политического статуса дворянского сословия в польском государстве в процессе обретения им политической власти. С первыми выборами короля (1573 г.) только шляхтичи могут считаться полноценными “civis” – гражданами Речи Посполитой.
