<…>
в) Соответствует ли реальному положению вещей структура СНС, основанная на предположении о самостоятельности возбуждения и торможения? Если это не так, то как тогда быть с уравновешенностью нервных процессов, которая в таком случае становится просто лишней? …Простая и поэтому заманчивая идея о трехчленной структуре СНС вступает в противоречие с новейшими данными о «внутреннем торможении», а с другой стороны, плохо согласуется с представлениями о мозге как чрезвычайно сложной и многоуровневой системе, в которой отдельные функциональные блоки находятся во взаимной связи и подчинены целому. Как же в этом случае быть с ортогональностью и рядоположностью СНС? (Н. М. Пейсахов, 1975, с. 123).
Вторая причина состоит в том, что лабильность как физиологическое свойство не может рассматриваться применительно к каждому процессу – возбуждению или торможению – отдельно, она есть сочетание быстроты протекания того и другого. Ведь мерилом лабильности выступает частота возникновения реакций в мышце или нерве, или в нейроне в единицу времени, а эта частота зависит не только от того, насколько быстро возникает и исчезает возбудительный процесс, но и как быстро возникает и исчезает и тормозной процесс, потому что они мешают появлению друг друга. Следовательно, говорить о лабильности торможения и лабильности возбуждения вряд ли возможно. Таким образом, обнаруживается вторая брешь в построениях В. Д. Небылицына.
Третья причина заключается в том, что вопрос о наличии свойства динамичности тоже дискуссионен, хотя в одной из работ, посвященных памяти В. Д. Небылицына, утверждается, что ему «удалось доказать самостоятельность значения такого свойства нервной системы, которое проявляется в скорости и легкости генерации нервной системой процессов возбуждения и торможения, в частности, при формировании временных связей» (Проблемы дифференциальной психологии. Вып. 8. С. 2). Дабы сомнения в наличии этого свойства нервной системы были обоснованы, приведу краткую историю вопроса.
В лаборатории И. П. Павлова быстрота образования условных рефлексов рассматривалась как признак сильной нервной системы (И. А. Подкопаев, 1952; Б. Х. Гуревич и М. С. Колесников, 1955, и др.). В. Д. Небылицын, проанализировав соответствующую научную литературу и собственные данные, пришел к выводу, что неправомерно связывать силу нервной системы с быстротой образования условных рефлексов, так как имелись работы, согласно которым рефлексы быстрее формировались у собак со слабой нервной системой или же вообще связь со свойством силы не обнаруживалась.
При выработке «фотохимического условного рефлекса» у людей (методика, которая первоначально использовалась в лаборатории Б. М. Теплова в соответствии с классическими канонами школы И. П. Павлова, но затем уступившая место более кратким и экономным с точки зрения затрат времени методикам) В. Д. Небылицын также обнаружил, что эти рефлексы быстрее образовывались у лиц со слабой нервной системой. При выработке условного кожно-гальванического рефлекса аналогичные данные получила Л. Б. Ермолаева-Томина (1963).
Первоначально В. Д. Небылицын понимал сущность свойства нервной системы, связанного с быстротой образования условных реакций, очень широко: как «способность к формированию реакций, адекватных условиям опыта, – и при этом, вероятно, не только элементарных рефлексов, но и более сложных систем связей, т. е. способность к “научению” в широком смысле этого слова» (В. Д. Небылицын, 1976, с. 119). С другой стороны, он расширил сферу проявления этого свойства, названного им динамичностью, и на более элементарные нервные процессы, в частности – на легкость генерации (возникновения) возбуждения и торможения.
Таким образом, судя по высказываниям В. Д. Небылицына, он связывал с динамичностью быстроту научения, быстроту формирования условных рефлексов, быстроту формирования возбудительных и тормозных функциональных систем, быстроту возникновения возбуждения и торможения. Здесь-то и проявляется одна из слабостей представления автора о свойстве динамичности, поскольку перечисленные физиологические явления нельзя рассматривать как рядоположные и тем более тождественные. Научение – это одно, а возникновение возбуждения в нервных центрах – другое, и устанавливать между ними тождество по чисто внешним признакам (быстроте проявления) некорректно. Если взять, например, условный рефлекс, то быстрота его образования зависит от множества причин: величины и устойчивости возбуждения в нервных центрах (а последняя зависит от инертности возбуждения), от физиологической силы раздражителя, его значимости и т. д. Поэтому приписывать столь сложный процесс одному свойству нервной системы (динамичности) не оправдано.
Выделение нового свойства нервной системы требует безусловных доказательств его монометричности, независимости от других свойств. В противном случае проявление какого-либо свойства мы примем за новое свойство , что и произошло в рассматриваемом примере. Так, приняв за основу своих рассуждений, что быстрота формирования условных рефлексов не связана с сильной нервной системой, В. Д. Небылицын почему-то расценил многочисленные факты о связи динамичности со слабой нервной системой как «парадоксальность», не увидев в них закономерности. Между тем если под динамичностью понимать быстроту возникновения нервных процессов, связь ее со свойством силы предопределена самой сущностью последнего: слабость нервной системы означает более высокий уровень активации в покое, его большую приближенность к порогу реагирования, а следовательно – и более быстрое возникновение реакции при одинаковой для сильной и слабой нервной системы интенсивности или длительности раздражителя. Обосновывая самостоятельность свойства динамичности, В. Д. Небылицын не принял во внимание ее связь с проявлениями подвижности, о которой он сам сказал следующее:
...
Согласно нашим экспериментальным данным, с этим фактором (динамичности. – Е . И .) коррелируют также особенности последействия возбудительного процесса (1976, с. 120).
Очевидно, исследователь и сам понимал имеющиеся трудности в доказательстве своей гипотезы. Так, он писал, что вопрос о балансе по динамичности (т. е. соотношении динамичности возбуждения и динамичности торможения) еще далек от окончательного решения и что полученные данные требуют проверки. Находил он связь и между динамичностью возбуждения и динамичностью торможения и даже предполагал на этом основании, что существует общий фактор динамичности нервной системы, т. е. сам же разрушал построенную им классификацию свойств нервной системы.
После 1967 г. В. Д. Небылицын не возвращался к обсуждению в печати теоретических и практических вопросов, касающихся этого свойства. А именно в это время произошли существенные изменения во взглядах сотрудников его лаборатории на данный феномен. Так, Л. Б. Ермолаева-Томина (1969) показала: в зависимости от силы подкрепления при выработке положительного и отрицательного условных рефлексов испытуемый мог попасть в разные типологические группы по динамичности.
Э. А. Голубева и ее соавторы (1974) высказали мнение, что выработка дифференцировочного условного рефлекса (по которой В. Д. Небылицын судил о динамичности торможения) связана как с процессом возбуждения, так и торможения, поэтому она не может быть показателем только динамичности последнего.
Постепенно стали говорить не о динамичности возбуждения и динамичности торможения как самостоятельных свойствах нервной системы, а об их балансе с преобладанием либо первой, либо второй, причем между динамичностью возбуждения и торможения была найдена обратно пропорциональная зависимость: чем сильнее выражен один процесс, тем слабее проявлен другой (Э. А. Голубева, 1972). В ее работах показатель динамичности торможения по В. Д. Небылицыну (частота альфа-ритма ЭЭГ) рассматривается как показатель баланса по динамичности. В других исследованиях частота альфа-ритма рассматривается уже в качестве показателя активации (Е. П. Гусева и Н. Ф. Шляхта, 1974). Термин «динамичность» постепенно исчезает из статей по дифференциальной психофизиологии. Очевидно, это происходит не случайно, поскольку фоновые показатели ЭЭГ зависят не только от динамичности, но и от других типологических свойств.
Отметим еще мнение Д. Грея (1968), считающего, что и сила нервной системы, и динамичность могут представлять собой два подфактора, относящихся к большому единому фактору, т. е. выступают двумя проявлениями одного и того же физиологического явления. Справедливость такого предположения видна из того, что обнаружения слабости нервной системы и высокой динамичности возбуждения сходны, на это обратил внимание В. С. Мерлин. Найдено сходство проявления динамичности и лабильности в психологических феноменах (Э. А. Голубева и В. Д. Рождественская, 1969). Собственно, в этом нет ничего удивительного, так как быстрота возникновения возбуждения является составной частью того, что называется лабильностью.
