– Там у него на щупальцах присоски и на каждой когти,- пояснил Василий.- Да не в этом было дело… Подхватил меня кракен, в воздух поднял, поставил прямо на верхушку скалы и отпустил. Это две секунды заняло… На той скале я и просидел, пока не взошло солнце. А когда стало светать, вижу: уходит моя коробочка все дальше и дальше. Я кричать, а все моряки вышли на палубу и хором: “Прощай, Бэзил, прощай, Бэзил…” И шума двигателя не слышно, а корабль уходит, уходит…
Догадался я, что это его кракен теперь от острова оттаскивает.
Василий замолчал и, сделав несколько резких приседаний, побрел к морю.
НА ОСТРОВЕ ТАЙН
После обеда Василий пошел на почту, чтобы написать домой письмо, а я потихонечку отправился туда, где, мне казалось, я видал вывеску городской библиотеки.
– Есть ли у вас “Жизнь животных”? - спросил я у библиотекаря.
– Вам Брема? Есть, но у нас только дореволюционное издание.
В десятом томе “Жизни животных”, посвященном ракообразным, червям, моллюскам и другой морской и сухопутной твари, я отыскал ряд сведений, после которых доверие к рассказу Василия резко повысилось.
“Во всяком случае,- писал Альфред Брем,- мы не отрицаем того, что открытое море скрывает в своих глубинах еще много видов головоногих, о существовании которых мы в настоящее время не имеем никакого понятия и среди которых могут оказаться животные огромной величины”.
Можно теперь представить, с каким нетерпением я ожидал вечера. Но напрасно. В тот вечер Василий пришел поздно, долго плескался во дворе у крана, что-то стирал. Утром, впрочем, он поднялся свежим и бодрым, а пока я, кряхтя и постанывая, чистил зубы и умывался, успел сбегать на рынок за дыней и арбузом, составившими наш завтрак. И все же я решил больше не мешать ему своими расспросами.
Вечером я объявил Василию, что уезжаю в Судак.
– Почему? - поразился Василий.
– Там интересней как-то,- сказал я.- И крепость есть, генуэзская… Четырнадцатого столетия.
– А я с вами поеду,- неожиданно сказал Василий.- Вы утром? Так утром всегда билеты есть. Привезу вас, устрою и вернусь.
Всю дорогу Василий сидел на палубе под режущим встречным ветром, потом появился Новый Свет, проехали грот Шаляпина, и на лысой скале показались зубцы генуэзской крепости.
Василий подхватил мой чемоданчик и первым спрыгнул на пирс.
– Поднимемся в крепость? - спросил он.- Я вещички понесу, не беспокойтесь.
Мы медленно стали подниматься в гору. Встретилась бетонная лестница, а когда мы ее миновали, открылся небольшой поселок, расположившийся у самого подножия той скалы, где генуэзские рыцари и купцы построили свое неприступное гнездо. В первом же дворе, куда я зашел, мне предложили койку, и я, оставив свой немудреный багаж, отправился с Василием в крепость. Подъем на дозорную башню я не осилил: побоялся. Что же касается Василия, то он чуть ли не бегом поднялся на самый верх, потом стал громко кричать, наслаждаясь ответным эхом. Я расположился в проломе стены и любовался морем и чудесной панорамой горного Крыма. Вскоре Василий присоединился ко мне.
– На том острове тоже посередине была скала, немного, правда, повыше, чем эта, и тоже сосны вокруг, как там, вдали, а у берега какой-то кустарник и пальмы… Но это я потом увидел, а когда ушел корабль, не до красот природы было. Страх пришел ко мне…
Часа через два, а может быть и три, начался отлив. По гальке, сплошь покрытой всякими моллюсками, медузами и слизняками, я прошел к берегу острова, но долго не мог найти удобного места, чтобы подняться вверх.
Камни скользкие, гладкие, крутые, кругом пустынно, океан бьется у рифов и рычит, как тысяча львов. А надо спешить, прилив не заставит себя ждать, могу и не успеть вернуться на ту скалу, куда меня Тимоха посадил…
– Какой Тимоха? - спросил я с недоумением.
– Ну, кракен этот, кальмар, спрут-гигант,- спокойно пояснил Василий.- Я его потом Тимохой назвал. Не скажу, что дружил с ним, с кракенами и кальмарами вообще не подружишь, всегда нужно быть начеку, но об этом потом, а то вы так на меня смотрите, будто я сумасшедший какой… Бреду я это мимо скал и вдруг вижу: открывается передо мной пещера, да и не пещера, а целый грот, выточенный морской волной прямо в скале. Внутри - высота, метров тридцать, и идет зал за залом. Потом свет откуда-то сверху мелькнул. Поднялся я по камням, а свет дневной все сильнее и сильнее, и прямо я к заходящему солнцу вышел. Трава кругом, зелень, пальмы шумят. Первую ночь я прямо в траве проспал. Ничего мне как-то не было теперь страшно, вроде как отупел от голода и жажды, о матросах с трампа вспомнил: “Как они там?
Куда их кракен потащил?” Второй день на острове я начал с того, что полез на гору. А надо сказать, что луга на острове все диким виноградом повиты, идешь, как по рваным рыбацким сетям, только и выпутывайся. Вскоре шум услышал, будто кто шарики металлические сыплет и сыплет. Гляжу - ключ бьет, и от него струйка по камням прыгает. Я к скале этой прижался, губами в мокрый камень впился - и что твой насос, наверное, литра четыре сразу выпил. Потом уж я нашел, где от этого ключа лужица воды скапливается, в каменной чаше такой, но вода уж никогда не была такой вкусной…
А поднялся выше, и тут меня первый сюрприз ожидал: дикая шелковица.
Тут я наелся вволю и под этой же шелковицей и уснул.
Проснулся ночью, перед самым рассветом, от шума волн. Что такое?
Вокруг - полное безветрие. Неужели прилив? Нет, не может быть, рано для него… Пробираюсь к берегу и вижу, что в мелководье между берегом и скалами дерутся два громадных кальмара. Никогда не мог даже представить, на какую скорость способны эти чудовища, удары щупальцами следовали один за другим, невозможно было даже заметить отдельные движения, а вокруг пена, и столбы воды, и град камней. Долго я стоял в зарослях, наблюдая за этой бесконечной борьбой, и как бы про себя, совсем негромко говорю: “Ладно вам, хватит!” Клянусь, ничего не ожидал, просто подумал и сказал, и сказал совсем негромко, и все…
– Что все? - не выдержал я.- Что все?
– И они перестали драться. Сразу…
– Совпадение,- сказал я.- И вообще, Вася. Скоро подойдет твой катер, и хочу сказать на прощанье вот что… Выдумщик ты, кое-что видел и угощаешь меня самой что ни на есть морской травлей, ведь так?
И слушал я тебя исключительно потому, что врешь ты, в общем, интересно и складно. Легенду о кракене ты обработал довольно успешно, а дальше, дальше просто не знаешь, что говорить. Обижайся на меня или не обижайся, как хочешь…
– Если я обижусь, то вы решите, что правы и я вам солгал,- вслух рассуждал Василий,- значит, я не обижусь, а все, что я вам говорил,правда.
– Хладнокровный вывод,- заметил я.- Теперь все ясно..
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
