1906
Москва
Город
Клонится колос родимый.Боже, — внемли и подъемлиС пажитей, с пашниКлубы воздушного дыма, —Дымные золота земли!
Дома покой опостылил.Дом покидаю я отчий…Облаков башниВ выси высокие вылил, —Вылил из золота Зодчий.
Юность моя золотая,Годы, разбитые втуне!..К ниве озимойЛасково льнут, пролетая,Легкие, легкие луни.
Лик мой, что в высь опрокинул,Светочем, Боже, исполни!Светоч родимый —В просветы светлые хлынулХладными хлябями молний.
Буду я градом исколот.Вихрь меня пылью замылитВ неба лазурного холод —Город из золота вылит.
1907
Тройка
Ей, помчались! Кони бойкоБьют копытом в звонкий лед;Разукрашенная тройкаЗакружит и унесет.
Солнце, над равниной кроясь,Зарумянится слегка.В крупных искрах блещет поясМолодого ямщика.
Будет вечер: опояшетНебо яркий багрянец.Захохочет и запляшетТвой валдайский бубенец.
Ляжет скатерть огневаяНа холодные снега.Загорится расписнаяЗолотистая дуга.
Кони встанут. Ветер стихнет.Кто там встретит на крыльце?Чей румянец ярче вспыхнетНа обветренном лице?
Сядет в тройку. Улыбнется.Скажет: «Здравствуй, молодец…»И опять в полях зальетсяВольным смехом бубенец.
Июнь 1904
Серебряный Колодезь
Странники
А.С. Петровскому
Как дитя, мы свободу лелеяли,Проживая средь душной неволи.Срок прошел. Мы былое развеяли.Убежали в пустынное поле.
Там, как в тюрьмах, росло наше детище;Здесь приветствовал стебель нас ломкий.Ветерок нежно рвал наше вретище.Мы взвалили на плечи котомки, —
И пошли. Силой крестного знаменьяТы бодрил меня, бледный товарищ,Над простором приветствовал пламень яДогоравших вечерних пожарищ.
Ветерки прошумели побегами.Мы, вздохнув, о страданье забыли.День погас. На дороге телегамиПоднимали столбы серой пыли.
Встало облако сизыми башнями.С голубых, бледнотающих вышекНад далекими хлебными пашнямиБрызнул свет златоогненных вспышек.
Зорька таяла пологом розовым.Где-то каркал охрипший галчонок.Ты смотрел, как лесом березовымСерп луны был и снежен, и тонок.
1904
Москва
В лодке («Лишь прохладой дохнул водяною…»)
Лишь прохладой дохнул водяною,Порастаяли черные мысли.И цветов росяных надо мноюБелоснежные кисти повисли.
Затомлен поцелуем воздушным.И поклоны зеленого стебляЯ веслом отклоняю послушным,Легкоструйные ткани колебля.
Что со мною? Восторг ли, испуг лиВ пенном кружеве струйном уносит?Золотые, закатные углиУходящее солнце разбросит.
Прокипев, хрустали золотыеРазбежались от пляшущих весел.И смеясь, росяные цветы яВ бирюзовое зеркало бросил.
День сгорел — отошел: он не нужен…И забила по ясности зыбкойПузырьками воздушных жемчужинЛегкоплавная, юркая рыбка.
1907
Париж
Жизнь («Всю-то жизнь вперед иду покорно я…»)
В.И. Иванову
Всю-то жизнь вперед иду покорно я.Обернуться, вспять идти — нельзя.Вот она — протоптанная, торная,Жаром пропыленная стезя!
Кто зовет благоуханной клятвою,Вздохом сладко вдаль зовет идти,Чтобы в день безветренный над жатвоюЖертвенною кровью изойти?
Лучевые копья, предзакатные.Изорвали грудь своим огнем.Напоили волны перекатныеАроматно веющим вином.
Как зарей вечернею, зеленою, —Как поет восторг, поет в груди!Обрывутся полосой студеноюНадо мной хрустальные дожди.
Всё поля — кругом поля горбатые,В них найду покой себе — найду:На сухие стебли, узловатые,Как на копья острые, паду.
Август 1906
Серебряный Колодезь
Вечер («Вечер. Коса золотистая…»)
Вечер. Коса золотистая,Видишь, — в лесу замелькала осиновом.
Ветка далекая,Росистая,НаклоняетсяВ небе малиновом.
И сорока качаетсяНа ней белобокая.
Слежу за малюткою:С видом рассеяннымТо постоитНад незабудкою,То побежитЗа одуванчика пухом развеянным.
Милая, ясная,Синеокая, —Засмотрелась, как белочка краснаяПроскакала по веточке, цокая.
Ласковый, розово-матовыйВечер.В небо вознесся агатовыйБлещущий глетчер.
1906
Дедово
Тень
Откос под ногами песчаный, отлогий.Просторы седые открылись с откоса.И спелою кистью усталые ногиЦелует и гладит мне спелое просо.
Но облак, порфирой своей переметнойЛизнувший по морю колосьев кипящих,Поплыл, оттеняя в душе беззаботнойНемые пространства восторгов томящих.
Я плакал: но ветром порфира воздушно,Как бархатом черным, — она продышала;И бархатом черным безвластно, послушноПред солнцем, под солнцем она облетала.
Я в солнце смеялся, но было мне больно.На пыльной дороге гремели колеса.Так ясен был день, но тревогой невольнойВскипело у ног медно-ржавое просо.
1906
Серебряный Колодезь
Работа
П.И. Астрову
На дворе с недавних порВ услуженье ты у прачки.День-деньской свожу на дворКирпичи для стройки в тачке.
День-деньской колю дрова,Отогнав тревогу.Все мудреные словаПозабыл, ей-богу!
От зари до поздних росТруд мой легок и налажен.Вот согнулся я, и тесПод рубанком срезан, сглажен.
Вдоль бревна скользит рубанок,Завивая стружки.Там в окне я из-за банокВижу взгляд подружки.
Там глядишь ты из углаНа зеленые березки…С легким присвистом пила,Накалясь, вопьется в доски.
Растяжелым утюгомОбжигаешься и гладишь.Жарким, летним вечеркомПесенку наладишь: —
Подхвачу… Так четко бьетМолоток мой по стамеске:То взлетит, то упадет,Проблистав в вечернем блеске.
1904
Ефремов
Всё забыл
Г. Гюнтеру
Я без слов: я не могу.Слов не надо мне.
На пустынном берегуЯ почил во сне.
Не словам, — молчанью, брат,О, внемли, внемли.
Мы — сияющий закат,Взвеянный с земли.
Легких воздухов крутятЛегкие моря.
Днем и сумраком объят, —Я, как ты, — заря.
Это я плесну волнойВетра в голубом.
Говорю тебе одно,Но смеюсь — в другом.
Пью закатную печаль —Красное вино.
Знал, забыл — забыть не жаль —Всё забыл давно.
Март 1906
