– Этот Бруклин около Тайлера или где-то еще? – полюбопытствовал преподобный Роули.
– Это один из районов Нью-Йорка, – просветил его Дуэйн. – Ему помогает группа из трех человек со спецэффектами. Нам потребуется небольшое световое шоу для Сотворения мира.
– Всевышний не пользовался электричеством, – заметил Дж. Дж., считавший своим долгом исключение из программы всевозможных представлений, могущих привести к произвольному толкованию Библии.
– Он воспользовался молнией, – вставил Сонни. – Это и есть электричество.
– Но он не прибегал к услугам никого из Бруклина, что в Нью-Йорке, – настаивал Дж. Дж. – Этот человек может оказаться католиком.
– Этот человек должен хорошо разбираться в постановке батальных сцен, – вздохнул Дуэйн. – Поскольку мы решили показать десять войн, то без него не обойтись.
– Многие тут разбираются в баталиях, – сказал Дж. Дж.
– Нам нужны люди, которые не участвовали бы в баталиях, а только делали бы вид, что делают это, – уточнил Дуэйн. – По крайней мере, я хотел бы на это надеяться.
Необходимость инсценировки Войны за независимость в США, войны за независимость Техаса, Гражданской войны, двух мировых войн, а также, вероятно, войн в Корее и Вьетнаме, вызывала у него большие опасения, учитывая нагрузку на людей, задействованных в представлении этих грандиозных событий.
Было решено позвонить человеку из Бруклина и узнать, сколько он запросит за свои услуги.
Дуэйн понемногу начал приходить в себя и решил при первой же подходящей возможности перенести заседание на другой день, пока у него есть еще силы добраться до машины, но в это время Бастер Ликл наклонился вперед и, лихорадочно блестя глазами, спросил:
– Теперь, когда с этим покончено, может, поговорим о Техасвилле? Нам очень скоро придется решать этот вопрос, не так ли?
– Конечно, придется, Бастер, – отвечал Дуэйн, чувствуя, что ему уже не хочется мяса, а хочется поскорее попасть в свой дом и уплести тарелку каши с веселым названием «Будь здоров».
ГЛАВА 19
К сожалению, для организационного комитета, образованного к празднованию столетия округа Хардтоп, Талиа не всегда являлся главным городом округа. Этой чести он не удостаивался до 1906 года.
Изначально главным городом был Техасвилль, состоявший на первых порах из дощатого почтового отделения, открытого в совершенно глухой прерии двумя земельными спекулянтами, мистером Джо Брауном и мистером Эдом Брауном, не связанными между собой никакими родственными узами. А почта им понадобилась для того, чтобы жадные до земли простаки могли пересылать туда свои переводы. Соответствующее разрешение властей штата было получено, и дело закипело.
По общему мнению (а по высказываниям оргкомитета таких мнений было чересчур много), Техасвилль не превратился в настоящий город, хотя два мистера Брауна выбрали такое место, которое предоставляло любому желающему неограниченные и всевозможные товары и услуги.
К сожалению для двух джентльменов, не многие захотели взглянуть на то, что они предлагали, а те же, кто все-таки решился взглянуть, не пришли в восторг от увиденного. К тому времени официально было объявлено, что с команчами покончено, но находились такие, кто в этом сильно сомневался.
Другим обескураживающим фактом в глазах ранних поселенцев было то, что солнце над Техасвиллем светит слишком ярко. До ближайшего дерева, дававшего тень, нужно было ехать полдня, равно как и до ближайшего ручья. Хотя в своих листовках Джо Браун и Эд Браун уверяли потенциальных поселенцев в обилии воды, многие чуть не умерли, пока добрались до небольшой почты. Тогда два Брауна вырыли колодец и щедро и бесплатно принялись раздавать воду. Однако несмотря и на это земельный бум так и не возник. Даже после того как округу было официально присвоено наименование Хардтоп, жизнь в поселении оставалась вялотекущей. Несколько пионеров, которым удалось добрести сюда, игнорировали Техасвилль и расположились вблизи пяти или шести анемичных ручейков.
Двум Браунам в находчивости нельзя было отказать, и их не так-то легко оказалось сбить с толку. Земельное дело они вскоре забросили, переключившись на грех. Они переделали свое почтовое отделение под салун и раздобыли двух сомнительных дамочек из злачных мест Форт-Уэрта.
На ниве греха им тоже не удалось достичь большого успеха (поселенцам он просто был не по карману), однако приток ковбоев и коммивояжеров оказался достаточным, чтобы Техасвилль продержался еще двадцать лет. Мистер Джо Браун и мистер Эд Браун были лучшими клиентами своего веселого заведения. Мистер Джо Браун упился до смерти в 1915 году, и в тот же год мистер Эд Браун женился на соблазнительной маленькой леди, не отличавшейся пуританскими взглядами.
Спустя несколько лет в этих краях обнаружили нефть. Мистер Эд Браун быстро продал свою мельницу, приобрел буровой станок и принялся наобум дырявить широкий участок земли, который принадлежал ему.
Вместо того чтобы напасть на нефть, он напал на гремучих змей. Свой бурильный станок он расположил вблизи одного каменистого уступа и в его зарослях наткнулся на нору с этими тварями. По самым скромным оценкам, там их насчитывалось тысяч десять, и эта новость выплеснулась на первые страницы печати, докатившись до Вако.
Точность указанной цифры вскоре была оспорена завистливыми охотниками на змей из соседних округов. Нашлись даже такие, кто утверждал, что открыл нору, где кишели гремучки числом пятьдесят и сто тысяч.
В последующие несколько лет утверждения и опровержения заполнили страницы мелких газет, но когда страсти улеглись, выяснилось, что близость норы с огромным количеством змей мало способствует продаже земли вокруг Техасвилля.
Мистер Браун два года ломал голову, пытаясь придумать способ, как наладить бизнес на пресмыкающихся или превратить нору в прибыльный аттракцион для туристов. На его беду в самую нору приходилось вползать, чтобы получше оценить всю ценность открытия, и находились немногие, кто желал бы выкладывать денежки ради того, чтобы, ползая на карачках, осматривать пещеру с десятью тысячами змей.
Эду Брауну такой поворот событий начинал все меньше и меньше нравиться. Вопреки его ожиданиям, компактная процветающая община, о которой он мечтал, отказывалась разрастаться. Техасвилль по-прежнему состоял из одного здания: его собственного салуна и – одновременно – почтового отделения. К нему он приделал третью комнату, выполняющую роль универсального магазина, но и три комнаты – не город.
А между тем в другой части округа возникла и разрасталась та община, о которой он мечтал. Называлась она Талиа и тоже началась с почтового отделения.
