По отношению ко всем, кто набивается в друзья, Фидель рекомендовал избрать политику внешнего доброжелательства и тактику улыбок. Не искать себе без нужды врагов. Он писал: «Потом будет более чем достаточно времени, чтобы раздавить разом всех тараканов». Это выражение исчерпывающе характеризует отношение Фиделя к дельцам от политики, которые преследовали только свои личные или узкокастовые цели.
Все свои надежды Фидель связывает с народом Кубы, а не с дискредитировавшими себя различными политическими партиями и группировками буржуазной государственной машины. Он пишет своим друзья из тюрьмы: «Революция — это не возвращение к власти людей, которые морально и исторически ликвидированы, которые целиком и полностью повинны в нынешней ситуации. Хорошо запомните, что возможность нашей победы зиждется на уверенности в том, что народ окажет поддержку усилиям честных людей, с первых шагов выдвинувших революционные законы, поддержку, на которую не могут рассчитывать те, кто его обманул и предал».
Две главные мысли окрашивают все высказывания Фиделя в этом отношении: полная политическая самостоятельность Движения и опора непосредственно на народные массы. В то время Движение еще было недостаточно развито, чтобы приобрести черты политической партии, хотя дело, безусловно, развивалось в этом направлении. Фидель в письмах (просто тогда не было другой формы передачи им своих мыслей на свободу) подчеркивает, что в любом случае надо рассматривать группу монкадистов, находящихся в заточении в тюрьме на острове Пинос, как руководящее ядро Движения, без одобрения которого нельзя предпринимать никаких принципиальных решений или действий.
14 августа 1954 года, на другой день после того, как ему исполнилось 28 лет, он пишет письмо на волю, в котором формулирует свое понимание принципов организационного построения будущего «Движения 26 июля»: «Условиями, необходимыми для создания подлинного политического движения, являются идеология, дисциплина и руководство. Все три условия являются главными, но фундаментальным является вопрос о руководстве... Не может быть настоящего движения, если каждый его участник будет считать себя вправе делать, не консультируясь, публичные заявления, нечего ждать от движения, если оно будет состоять из людей-анархистов, которые при первых же разногласиях пойдут по тем дорожкам, которые им нравятся, раздирая и разрушая весь механизм».
Фидель настойчиво рекомендовал своим соратникам на свободе ни в коем случае не растрачивать силы в так называемых повстанческих операциях, беречь людей для крупного дела, готовить их к этому, держаться подальше от всяких соблазнительных предложений экономической помощи и оружием с оплатой этих подачек кровью самых лучших сыновей кубинского народа. «Любой план немедленных насильственных действий следует отставить», — пишет Фидель. Казалось бы, эти слова противоречат всему существу Фиделя — человека действия, неистового поборника кратчайшего пути к свержению диктатуры. Но Фидель в тюрьме на острове Пинос уже сделал огромный шаг на пути политической зрелости и понял, что любые подобные действия только дадут повод правительству обрушить на патриотов дополнительные репрессии, что затормозит развитие глубокого революционного процесса, приведет к растрате ценных кадров. Фидель вел дело к подготовке не одного боя с диктатурой, а готовил широкую и окончательную войну.
Время пребывания в тюрьме совпало для Фиделя с тяжелыми личными переживаниями, вызванными тем, что его (упруга Мирта Диас Баларт не выдержала давления со стороны своей семьи и «отказалась от любой деятельности, связанной с тобой», — как писала 19 июля 1954 года Фиделю сестра Лидия. Жена уехала из Гаваны, увезя с собой единственного сына, 4-летнего Фиделито. На это тяжкое известие Фидель ответил: «Моя дорогая и преданная сестра. Не беспокойся за меня. Ты знаешь, что у меня стальное сердце и я не потеряю достоинства до последних дней моей жизни».
С одним не мог примириться Фидель — с мыслью, что семья жены может взять к себе сына и воспитывать его в полном противоречии с мировоззрением отца. Забегая чуть вперед, следует сказать, что сын Фиделя Кастро с момента победы революции всегда был рядом с отцом, после получения среднего образования на Кубе блестяще окончил физико-математический факультет Московского государственного университета, защитил в Москве диссертацию и вернулся на родину, где активно участвует в решении народнохозяйственных задач своей родины.
Тем временем диктатор Батиста стал готовить на 1 ноября 1954 года так называемые президентские выборы, чтобы легализовать свое пребывание у власти. В условиях, когда самые непримиримые противники Батисты — монкадисты — находились в заключении, народно-социалистическая партия Кубы была объявлена вне закона, а другие оппозиционные партии переживали период разброда и шатания, было ясно, что Батиста заранее готовил простую «легитимизацию» своей власти.
Фидель из тюрьмы повел борьбу против намеченного избирательного фарса. Он решительно выступил за то, чтобы все здоровые политические силы нации воздержались от участия в «выборах», так как в стране не существовало самых элементарных условий для обеспечения свободного волеизъявления. Однако силы Движения были пока недостаточны, чтобы сорвать планы диктатуры. Более того, бывший президент Грау Сан-Мартин согласился выставить свою кандидатуру, чем создал иллюзию вроде бы равных возможностей для оппозиции прийти к власти законным путем. Решение Грау подыграть диктатору встретило всенародное осуждение, и он после длительных колебаний решил всего за несколько часов до проведения голосования снять свою кандидатуру.
Формальный успех на выборах, в ходе которых он по существу не имел конкурентов и набрал едва 50 процентов голосов, безоговорочная поддержка со стороны США создали у Батисты ощущение полной уверенности в прочности своей власти.
Он стал заигрывать с оппозицией, давая понять, что готов согласиться на ее существование, если она признает законными результаты разыгранного избирательного фарса.
Поскольку общественное мнение все громче и громче требовало предоставления амнистии монкадистам, правительственные подголоски стали подбрасывать мысли о том, что Батиста-де готов рассмотреть и этот вопрос при условии, что монкадисты согласятся молчаливо признать правительство и как бы откажутся вести против него борьбу. И тогда появилось знаменитое письмо Фиделя от 15 марта 1955 г., в котором он выступил страстным защитником политической принципиальности, врагом всяких сделок и комбинаций. Он писал: «Для проведения амнистии необходимо предварительное обязательство признать режим. Подлецы, предлагающие это, полагают, что за 20 месяцев изгнания или тюремного заключения на острове, под воздействием самых жестких мер, принятых против нас, мы утратили стойкость. С доходных и удобных позиций в правительстве, которые им хотелось бы сохранить навечно, они имеют низость разговаривать подобным образом с теми, кто, будучи в тысячу раз честнее их, похоронены в тюремных застенках. Пишущий эти строки вот уже 16 месяцев изолирован в одиночке, но у него достаточно сил, чтобы не унизить свое достоинство...
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
