же на скорую руку и приготовленную. А потом только сигареты и кофе. И, блин! Пальцы сами потянулись отломить кусочек. В конце концов, оно ж на его столе лежит!
Как назло, именно в этот момент, в кабинет и зашла Дарья.
И у Гутника мигом всякий аппетит отбило, потому что глаза девчонки, тут же на нем застывшие, красными были. Губы припухшие, будто искусала, зареванная… И вот вообще не счастливая, как в такой день положено было бы!..
И, может он ни х*ра не опытный в этом плане, но очевидно стало, что Даша плакала, пусть и отчаянно пыталась это ото всех утаить. А тонкие пряди у лица влажные… завились совсем другими, мягкими волнами.
Умывалась, стараясь скрыть слезы? Гарантировать мог. Эта не из тех, кто свою слабость покажет, уже просек.
В руках девчонка держала упаковку с тортом, кажется. Но Гутник не мог перевести взгляд, чтобы рассмотреть.
Как удар в живот пропустил по ощущениям, если честно, по всем его швам и рубцам. Олег сильно сомневался, что ей за этот час еще один мудак по пути попался, сумевший до слез довести. Значит — его вина.
Оба замерли на какие-то секунды, кажется, растерявшись, не понимая, как реагировать. Потому что каждого по-своему зацепило все, что было сегодня, почудилось. И оба не знают, как поступить верно.
И тут Даша заметила, куда его рука тянется… По выражению лица как-то сразу понятно стало, кто принес и… готовил, похоже. У него внутри что-то совсем непривычное дрогнуло.
Но… девчонка вдруг нахмурилась, словно с обидой, которую тоже не желала показывать. Губы ее сами поджались с такой явной обидой!..
— Стойте… Олег Георгиевич! — как бы вообще неприветливо, выдавила из себя Даша. — Это не вам! — пробурчала. — Забыла убрать просто…
И тут же двинулась к нему, по ходу торт на своем столе оставив. При этом все так и смотрит куда-то мимо его глаз.
Заедать начало!
Ага, как же! Фиг он теперь кому-то эту булку отдаст! Даже ей. Не дождется! Нет, понятно, что обиделась, но ведь точно ему принесла… А иначе сюда бы не положила. Вон, торт в другое место водрузила же.
И уже от самой догадки — голову взрывало чем-то диким, примитивным и глубоким, как и что-то глобальное, необъяснимое за грудиной. Ведь такой жест что-то, а значил, да?!..
**Елки-палки! Ему не должно быть так охренительно от одного лишь предположения, если по уму!.. Проблема в том, что ума в этот момент в голове Олега как раз и не наблюдалось.
Дарья же свою голову вскинула повыше, будто демонстрирую, насколько зла… Ну, ок, право имеет, он тут без претензий. Хотя взгляд так от его глаз и отводила, вперившись куда-то Олегу в район межбровья, по ощущению. Жжет… как прицел снайпера, м-да.
«Вот, блин, внимательная, заметила! Лучше бы на букет и пакет в другой руке внимание обратила, а не на булку!», — мелькнула мысль с сожалением.
Но… ладно, чего уж, заслужил.
Только у самого внутри что-то вскинулось вредное… и желающее ее растормошить, а может, и развеселить. А то захлопнулась, закрылась от него… Гутник хотел назад ее такой, какой вчера была: острой на язык, открытой, вопреки его дурному поведению.
— Оно на моем столе находится, Дарья, — специально по имени назвал, провоцируя смотреть. Не поддалась. Ладно, упрямых тут двое. — Все, что на моем столе, по определению, — мое! — заявил с несколько излишне афишируемым апломбом, чтоб сильнее отреагировала.
И добился того, что девчонка на него уставилась, замерев буквально в двух шагах. А потом такую гримасу скорчила… будто он полную чушь нес.
— Что за… глупости, Олег Георгиевич?! Дурацкий аргумент! — возмутилась. Что, конечно, тоже не восторг, но хоть и не в слезах уже. Пусть позлится, оно ей на пользу только. — Я сама вчера на этом столе «находилась», когда пиццу ела, и что теперь?! — уставилась на него, словно с вызовом.
Вот зря, серьезно.
Потому что и Олег на нее в упор смотрел. Не мог и не хотел глаза отводить, каждую каплю этой злости впитывая, малейшую черточку изучая и запоминая в ее лице: как губы поджимает, как сверкают яростью зеленые искры в глазах, румянец на щеках, брови свела… Черт! Ему хотелось обхватить это недовольное лицо ладонями, запутаться пальцами в волосах, на себя рывком и… Так зацеловать, чтоб, как ее зовут — забыла!
А уж после ее неосторожного, точно наивного ответа… Полыхнуло пламенем за ребрами! Алчным, ревущим зверем зарычало внутри! Так он же как раз об этом!
«Мое!», — заревело натурально в голове. Руки дернулись, сжимаясь в кулаки, зашелестела обертка букета.
Спасибо, опыта и выдержки хватило зубы сцепить, не дать из груди хриплым рыком вырваться. А вот удержаться и не сделать ей шаг навстречу — не сумел.
— И это только подтверждает мое заявление, Дарья, — голос сел, хриплый, с какими-то надсадными интонациями, жадными.
Стоят чересчур близко для его умения владеть собой. Смотрит сверху вниз в ее взор, и расстояния почти не осталось.
А у нее глаза стали в пол-лица, ей-богу! Замерла, кажется, забыв, как дышать надо. И смотрит так… будто этот неутихающий рев в его голове услышала… Появилось странное ощущение, что еще мгновение — и весь контроль на фиг! Отбросит все и начнет ее целовать! Аж дернулось что-то в солнечном сплетении, требуя Дарью в его руках!..
О-хо-хо… Как-то его со старта не туда завернуло. А ведь извиняться собирался.
— Вы же моя помощница, — сделал ударение на принадлежности, вроде пытаясь свернуть с острой темы, а по факту, только затачивая, кажется. — В чем же вы тут видите несостыковки? Или считаете, что я на своем столе разрешаю всем подряд сидеть? — вот не стоило, конечно, поддевать, но Олег не удержался.
И, наверное, чтоб усилить эффект, протянул руку в бок, не очень глядя, взял и отломил-таки кусок от булки, даже чуть нахально засунув себе в рот и принявшись жевать… Ну чтоб уже точно не отобрала. Зачем ей угощение без товарного вида?
Черт! Зря…
Это было так вкусно! Что Гутник сам не понял, как еще кусок в рот потянул, пока Дарья ошарашено на него уставилась, прямо пылая возмущением!
Ну хоть не грустит уже. И ему вкусно. Все в выигрыше.
И тут Олег вспомнил, что у него, вообще-то, для нее подарок… Дебил! Торопливо проглотил кусок, чуть не подавившись и ощущая себя полным придурком. Протянул девчонке пакет и
