Смеются солдаты:
— Мы этих окопов за всю войну, считай, до самой Луны прорыли.
ОБИДА
Во время Курского сражения советскими войсками было взято в плен более 20 фашистских генералов.
Солдат Каюров в боях заслужен. С минуты первой солдат на фронте. И вот Каюров в большой обиде.
Ворчит Каюров:
— Подумать только! Мальчишка прибыл. Лишь день воюет. Не видел лиха. Не нюхал смерти. И вдруг такое!
Солдат Неверов и вправду молод. Лишь день, как в роте. Птенец, и только. И вдруг такое!
Так в чем же дело?
— Нет правды в мире, — ворчит Каюров.
— Так в чем же дело?!
На диво роте, на диво части привел Неверов в плен генерала.
Фашист сверхважный. Кресты, погоны. Штаны в лампасах. Фуражка с крабом. Идет как аист. Как коршун смотрит.
Бурчит Каюров:
— Где справедливость!
Достал Каюров кисет, махорку. Свернул цигарку. Затяжку сделал.
Отхож Каюров. Душой не злобен.
Остыл Каюров. И вспомнил время. Совсем другое. То злое время. То лето злое. В тот час тяжелый на вес бриллианта был каждый пленный. Тогда ефрейтор казался дивом. А нынче гляньте: птенец Неверов в плен генерала ведет.
Вздохнул Каюров солдатской грудью. И ветерану стал мил и дорог птенец Неверов, что день на фронте. Птенец Неверов и это время.
Другое время. Другие были.
Другие были. Другие песни.
ПАМЯТЬ
Среди Брянских лесов, пробивая на запад путь, речка бежит Нерусса. Хороши места на Неруссе. Березы стоят и ели. Кручи к воде сбегают.
В одном месте над Неруссой видна могила. Светло-серая пирамидка поднялась к небу. Сверху над пирамидкой пятиконечная звезда. Ограда вокруг могилы. Цветы на могильном холмике. Здесь похоронен Авдеенков.
Рядом с могилой железнодорожное полотно. Мост перебросился через Неруссу.
Сергей Авдеенков был партизаном. Много здесь, в Брянских лесах, было тогда партизанских отрядов. Во время Курской битвы тут находились тылы фашистов.
Огромное количество боеприпасов, горючего, продовольствия, разного военного снаряжения необходимо войскам на фронте. Идут по фашистским тылам:
составы,
машины,
обозы.
Доставляются к фронту разные важные, разные срочные, военные всякие грузы.
Идут составы, идут обозы. Только к месту цели не все доходят. Встречают их на пути партизаны —
взрывают,
сжигают,
уничтожают.
Там, далеко за линией фронта, в тылу у фашистов громят фашистов советские партизаны. Помогают советскому фронту.
Получили партизаны задание уничтожить мост на реке Неруссе. Старшим пошел Авдеенков.
Перед началом операции партизаны послали вперед разведку. Подготовили группу захвата, группу прикрытия. Договорились, кому укладывать тол на мосту, кому ставить мины, кому взрывать.
Подошли к мосту вечером. Подползли совсем близко. Открыли огонь. Убрали охрану.
Сергей Авдеенков повел минеров. Поднялись на мост. Все шло успешно. Стали укладывать тол. Приготовили мины. Еще секунды, совсем немного: вставят запал минеры. Отойдут, отбегут от моста. Раздастся гигантский взрыв. Рухнет машина в воду. Все точно идет по плану.
И вдруг ударил по подрывникам пулемет. То ли охрана моста оказалась не вся перебита, то ли явилась к фашистам помощь.
Пули ранили Сергея Авдеенкова. Он вскрикнул от боли, упал, затем приподнялся. Глянул по сторонам, видит — погибли все на мосту. В живых он лишь один остался. А неприятельский пулемет все не умолкает.
— Беги! Беги! — закричали Авдеенкову товарищи, те, что прикрывали внизу подрывников.
— Беги!
Но Сергей Авдеенков не тронулся с места. Выхватил он гранату. Размахнулся и бросил туда — на приготовленный к взрыву тол.
Страшный грохот прошел над лесом. Мост вздрогнул, приподнялся и, увлекая Сергея Авдеенкова, со страшным шумом упал в Неруссу.
…Горным потоком промчались годы. Вновь над Неруссой бегут составы. Взлетают на мост вагоны. И в ту же минуту гудок над составом. То память о прошлом пронзает небо. То низкий поклон герою.
ХОРОШИ У ГИГАНТА ЛАПЫ
Партизаны!
Как огня боялись фашисты народных мстителей.
Перед началом Курской битвы фашисты приняли решение уничтожить партизан, которые действовали у них в тылу в Брянских лесах.
Направили против партизанских отрядов фашисты свои войска. Не роту, не батальон. Целую дивизию.
Втянулась дивизия в бой.
Мало одной дивизии.
Добавили вторую.
Мало.
Добавили третью. Затем четвертую, пятую, шестую. Потом добавили танковую дивизию. Затем прислали сюда самолеты. Не пять, не десять. А целых сто.
Но и этого было мало.
Почти целую армию пришлось снять фашистам с фронта и направить ее в Брянские леса.
Командующим войсками, действующими против партизан в Брянских лесах, был назначен генерал-лейтенант Борнеманн.
Ведут фашисты борьбу с партизанами. Поступают к Борнеманну радостные доклады: мол, и в одном, и в другом, и в пятом, и в десятом месте уничтожены брянские партизаны.
— Уничтожены!
— Уничтожены!
— Уничтожены!
Докладывают Борнеманну: все спокойно кругом, все тихо, тише быть не может.
Выехал Борнеманн на проверку. Плавно бежит машина. Достигла соседнего поля. Поравнялась с соседним лесом. Все спокойно кругом. Все тихо.
Приятно смотреть на кусты, на дубы, на ели. Вот он, загадочный Брянский лес. Птицы щебечут, укрывшись в кронах. Солнце сквозь листья бросает жемчужный свет.
Едет машина. Вот дуб-богатырь появился справа. Вот ель-великан появилась слева.
Залюбовался каратель елью. Хороши у гиганта лапы.
И вдруг! Что такое! Расступились хвойные лапы. Поднялись на генерала в упор автоматы. Просвистали, прощелкали пули. Вновь сомкнулись у ели ветви. Вновь тишина на лесной дороге…
В машине, в портфеле у генерала, партизаны обнаружили очень важные документы. Были здесь и приказы из Берлина, и секретные штабные бумаги, и карты, и тоже секретные и даже особо секретные, как раз именно те, на которых указывалось расположение фашистских войск в самом преддверии Курской битвы.
В тот же день партизаны связались с нашими войсками, и портфель генерала Борнеманна специальным самолетом был отправлен в Москву.
Много отважных подвигов совершили брянские партизаны, помогая героям Курской битвы. Они и сами были ее героями.
ВНИЗ И ВВЕРХ
Полковник Шлиффен полком командовал. С полком и встретил час Курской битвы.
Во время Курского сражения фашисты несли огромные потери. Не составлял исключения и полк Шлиффена. И он утрушен. И он урезан. Прошло два дня, а полк, как ельник, войной разрежен.
Сосчитали в полку уцелевших. Как раз батальон набрался. Вызвал Шлиффена генерал. Явился полковник на зов начальства.
— Хайль Гитлер!
— Хайль!
Долго кричал генерал на Шлиффена. Слова говорил обидные. Хотел обвинить в измене. Кончилось тем, что из остатков полка батальон составили. Хоть и остался полковник в чине, однако батальоном теперь командует.
Продолжается Курская битва. Несладки дела у Шлиффена. От батальона рота едва осталась. Вызвал Шлиффена генерал. Явился полковник на зов начальства.
— Хайль Гитлер!
— Хайль!
Долго кричал генерал на Шлиффена. Словами стегал обидными. Хотел обвинить в измене. Кончилось тем, что из батальона роту теперь составили. Хотя и остался полковник в чине, однако ротой теперь командует.
Сдержали наши напор фашистов. Начали контрнаступление. Растут у фашистов опять потери, редеют полки и роты, как кроны березок в студеную осень.
Отступает с войсками Шлиффен. Подводит итог по роте. В роте не больше взвода. Вот он взводом уже командует. Спускается Шлиффен все ниже и ниже. Отделением уже командует. Еще бы шаг…
Разорвало советским снарядом Шлиффена.
Там же, под Курском, сражался ефрейтор Хупке. Улыбнулась судьба солдату. Не думал Хупке совсем об этом. Не мечтал о продвижении вверх по службе. Был он ефрейтором. Был доволен. И вот чудеса приключились с Хупке.
В первый же день Курской битвы погиб командир отделения, в котором служил Хупке.
С этого все началось.
Вызвал Хупке к себе лейтенант, командир их пехотного взвода. Прибыл Хупке на зов начальства.
— Хайль Гитлер!
— Хайль!
Посмотрел лейтенант на Хупке. Глазами от пола до челки солдатской смерил.
— Гут! — сказал лейтенант.
Назначили Хупке командовать отделением.
Продолжается Курская битва. Все злее бои, все страшнее потери. Не минуют они и полк, в котором сражается Хупке. И вот в бою погиб командир их взвода. Пали и взводный, и все другие, из командиров во всем их взводе только Хупке один остался.
Вызвал Хупке к себе капитан, командир их пехотной роты. Прибыл Хупке.
— Хайль Гитлер!
— Хайль!
Посмотрел капитан на Хупке. Царапнул от челки солдатской до пола взглядом.
