Фламель закрыл глаза и сделал глубокий вдох. Прижав растопыренные пальцы к булыжнику, он неохотно притянул свою ауру. Тончайшая паутинка золотисто-зеленой энергии начала сочиться из кончиков пальцев и проникла в камень. Николя почувствовал, как нити его энергии продираются сквозь тротуар в землю. Тонкая, как волос, нить змейкой пробиралась в почву. И наконец она нашла то, что искала: бурлящий источник жизни. Осталось дело за малым — превращением, основным принципом алхимии. Нужно создать глюкозу и фруктозу, а потом соединить их в гликозидную связь, и получится сахароза. Жизнь зашевелилась и потекла навстречу сладости.
Капитан повысил голос:
— Надеть наручники! Обыскать!
Николя услышал, как два полицейских с шуршанием подошли к нему с двух сторон, и увидел перед собой начищенный черный сапог на толстой подошве.
В следующий миг возле его носа появился муравей. Он выскочил из трещинки в тротуаре, махая усиками. За ним показался второй, третий… Алхимик прижал большие пальцы к средним и щелкнул. В воздух взметнулись крошечные золотисто-зеленые искры, пахнущие мятой, и накрыли шестерых полицейских мельчайшими частичками силы.
А потом он превратил частички в сахар.
Тротуар вокруг Фламеля внезапно почернел. Из всех щелей полился огромный поток крошечных муравьев. Точно густой вязкий сироп, они расползлись по тротуару и ручьем хлынули на сапоги, а затем и на ноги полицейских, накрывая их. В первую секунду мужчины от шока не могли пошевелиться. Их костюмы и перчатки защищали их еще секунду, после чего один из них дернулся, потом другой, третий… Через мельчайшие отверстия в костюмах муравьи ринулись внутрь, щекоча ножками и покусывая челюстями. Полицейские начали дергаться, прыгать, вертеться, бить друг друга, ронять оружие, сдирать перчатки, стягивать шлемы, отшвыривать очки. Тысячи муравьев ползали по ним.
Капитан увидел, как арестант, которого рой муравьев обходил стороной, спокойно сел и брезгливо отряхнулся, а потом встал на ноги. Капитан попытался направить на него пистолет, но муравьи щипали его за запястья, щекотали ладони и кусали кожу, поэтому он не мог прицелиться. Он хотел приказать Фламелю, чтобы тот сел обратно, но муравьи ползали у него по губам, и он знал, что если откроет рот, то муравьи ринутся внутрь. Тогда он сорвал с себя шлем, выгнул спину, и насекомые поползли по его позвоночнику. Он провел рукой по коротко стриженным волосам и смахнул не меньше дюжины муравьев. Они упали ему на лицо, и он зажмурил глаза. Когда он снова открыл их, арестант уходил в сторону станции «Мост Альма», засунув руки в карманы и всем своим видом выражая, что ему плевать на весь белый свет.
Глава 17
Джош с усилием открыл глаза. Перед ними плясали черные точки, а когда он поднес руку к лицу, то увидел след золотой ауры вокруг кожи. Он нащупал руку сестры, и девочка осторожно сжала ее. Она тоже пыталась проморгаться и открыть глаза.
— Что случилось? — промямлил Джош.
Он так оцепенел от шока, что даже не успел испугаться.
Софи покачала головой.
— Как будто что-то взорвалось…
— Я слышал крик Скаты, — вспомнил Джош.
— А мне показалось, кто-то вышел из дома.
Ребята повернулись к дому. Ската стояла у двери, обняв какую-то молодую женщину. Она стиснула ее в своих объятиях и раскачивалась вместе с ней из стороны в сторону. Обе женщины смеялись и взвизгивали от радости, что-то лепеча по-французски.
— Кажется, они знакомы, — проговорил Джош и помог сестре встать на ноги.
Близнецы посмотрели на графа Сен-Жермена. Он стоял в сторонке, скрестив руки на груди, и восторженно улыбался.
— Старые подруги, — объяснил он. — Давно не виделись. Очень давно.
Сен-Жермен тактично кашлянул и позвал:
— Жанна!
Женщины оторвались друг от друга, и та, которую граф назвал Жанной, взглянула на него, вопросительно наклонив голову. Ее возраст не поддавался определению. Она была одета в джинсы и белую майку. Одного роста с Софи, почти неестественно худая, с загорелой безупречной кожей и огромными серыми глазами, с каштановыми волосами, подстриженными «под мальчика». По ее щекам катились слезы, и она легким жестом смахнула их.
— Да, Франсис? — откликнулась она.
— А это наши гости.
Взяв Скату за руку, женщина направилась к Софи. По мере ее приближения Софи почувствовала, как воздух между ними внезапно напрягся, как будто какая-то невидимая сила отталкивала девочку, а потом вдруг ее аура вспыхнула и в воздухе сладко запахло ванилью. Джош схватил сестру за плечо, и его собственная аура тоже вспыхнула, добавив к ванили запах апельсинов.
— Это Софи, а это Джош, — представил их Сен-Жермен.
Двор наполнился насыщенным сладким ароматом лаванды, и вокруг женщины заискрилась ее серебряная аура. Она становилась сильнее, превращаясь почти в металлическую и зеркальную, затвердевая в некое подобие лат, наголенников, перчаток и сапог. Наконец она превратилась в настоящие средневековые доспехи.
— Позвольте представить мою жену Жанну…
— Твою жену?! — вскрикнула Скетти.
— …больше известную в истории под именем Жанна д’Арк.
На длинном полированном столе в кухне был накрыт завтрак. В комнате гостеприимно пахло свежеиспеченным хлебом и сваренным кофе. Тарелки ломились от свежих фруктов, блинов и лепешек, а на старомодной плите шипела на сковородке яичница с сосисками.
Едва Джош зашел в кухню и увидел еду, как у него заурчало в животе и потекли слюнки. Он вспомнил, что очень давно не ел. Только успел сделать пару глотков горячего шоколада в кафе, и нагрянула полиция.
— Угощайтесь, — сказал Сен-Жермен, схватив одной рукой тарелку, а другой — большой круассан. Он впился зубами в булочку, и на кафельный пол посыпались крошки. — Вы, наверное, с голоду умираете.
Софи наклонилась к брату и прошептала на ухо:
— Ты не мог бы принести мне что-нибудь поесть? Я хочу поговорить с Жанной. Мне надо у нее кое-что спросить.
Джош украдкой взглянул на женщину, которая доставала чашки из посудомоечной машины. Из-за ее короткой стрижки совершенно непонятно, сколько ей лет!
— Ты правда думаешь, что это Жанна д’Арк?
Софи сжала его руку.
— После всего, что мы видели, ты еще сомневаешься? — Она кивнула на стол. — Я хочу фрукты и булочку.
— А яичницу с сосисками? — удивленно спросил Джош.
Только его сестра могла съесть больше сосисок, чем он сам.
— Нет, — нахмурилась Софи, и ее голубые глаза затуманились. — Странно, но от одной мысли о мясе меня воротит.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
