— Кать, ну я…
— Ты никогда не имел дел с детьми. Откуда я знаю как ты себя поведешь?
— Да как я себя поведу? — вскидываю брови, — ты из меня тоже чудовище не делай.
Но я не спорю. Делаю как сказала Катя. И когда я сижу на койке, она мне протягивает сына… Вообще это первый раз когда я могу полноценно его подержать, потрогать. Костя смотрит на меня с интересом. И кажется совсем не боится. Более того, когда я начинаю его аккуратно покачивать, он издает радостный визг.
— Я ему нравлюсь, — торжественно объясняю Кате, на что та, усмехнувшись, парирует:
— Нет, просто его качает странный незнакомый дядя. И это весело. Еще ему нравятся собачки и кошечки.
— А я не настолько лохматый, — возражаю. Нет, моя дорогая мать детей моих! Ты меня не переубедишь. Но я сосредотачиваюсь на ощущениях. Даже через пятнадцать слоев одежды я чувствую горячее тепло маленького тела. — Врачи говорят что от отравления последствий не останется.
— Лучше бы этого отравления в принципе не было, — резко отвечает. Тут не поспоришь конечно, но обратно ситуацию тоже не отмотаешь, — Пошли к выходу, пока ребенок не вспотел.
Она тянет руки чтобы забрать у меня Костю, но мне отпускать его совсем не хочется. И я, сделав вид, что не замечаю ее жеста, поднимаюсь и иду в коридор.
— Герман!
— Не переживай, я его точно не уроню.
В новую квартиру мы едем все вместе. Там Катю ждет все что нужно, и даже больше. Один минус, что там не будет меня. Только это для меня минус. Кате-то нормально. В салоне автомобиля она молчит, дуется что я до сих пор не отдаю ей ребенка. Я молчу тоже, чтобы не раздражать.
Между тем Костя потихоньку засыпает, так что передавать его из рук в руки рискованно, можно разбудить. А еще я думаю о том, что было бы хорошо, если бы все-таки удалось сойтись с Катей. Может она меня простит? Или хотя бы ради детей попробует?
Кортеж заезжает на подземную парковку… Это элитный жилой комплекс, я выбирал самый лучший вариант из всех доступных. Это мраморные полы, это консьерж, камеры на каждом углу, красивые виды из окон… Когда мы заходим в квартиру, я вижу что Катя прикусывает губу. Все шикарно.
Она аккуратно разувается и заходит внутрь, растерянно глядя со сторонам.
— Я тебе куплю эту квартиру, если хочешь, — говорю сразу. Она медленно ко мне поворачивается и очень серьезно на меня смотрит. И не говорит ничего! Я понимаю почему. Еще неизвестно что можно ждать от меня и моих родственников. И меня снова подкупает ее поведение. Она ничего не просит. Не требует.
— Эти две комнаты — ваши с Костей. А вот там гардероб. Я распорядился чтобы тебе накупили одежды… Мои люди ориентировались на глаз. Все плюс-минус сорок второго размера.
— Спасибо, — кивает и забирает у меня ребенка. Костя уже проснулся и требует чтобы его раздели. Жарко. А еще он скорее всего хочет есть.
— Твоя помощница будет жить в этой комнате. А охрана — в самой дальней, угловой. У них свой санузел и душ. У тебя ванная и туалет, они больше. Еще есть постирочная, она возле входа.
— Хорошо, спасибо, — снова кивает. И никаких эмоций! Ну как так-то! С другой стороны, а что я хотел? Эмоции у нее были когда мы встречались, когда она мне доверяла. А теперь…
— Кать, пожалуйста… — мы вдвоем в комнате. Она раздевает ребенка, меняет подгузник и совершенно не обращает на меня внимания.
— Что, Герман? — вскидывает брови, на минуту скользнув по мне взглядом.
— Прости меня.
— Тебя не за что прощать или не прощать. Лучше, будь другом, отнеси в мусорку, — она протягивает мне свернутый, только что снятый с Кости подгузник. И делает это с легкой улыбкой, типа, ну давай, папаша, поухаживай за ребенком. Она до сих пор не верит что я смогу быть отцом или мужем. Я молча беру подгузник и отношу в мусорку.
Ничего, я так просто не сдамся.
Глава 35. Катя
Глава 35. Катя
Я не знаю как относиться к Герману. С одной стороны, внутри меня клокочет обида… Как он мог так поступить со мной? И даже тот факт что его обманывали… Мозги хоть какие-то должны быть? Почему он не проверил все что ему рассказывали мать и брат?
С другой стороны, он показывает себя хорошим отцом. Ну не самым плохим точно. Очевидно что когда встал вопрос между потомством и всеми остальными, Герман выбрал потомство. И мне как матери это нравится. К тому же он не пытается разлучить меня и детей. Он выполняет мои просьбы. Другой вопрос, надолго ли это?
Когда он оставляет меня в новой квартире, я чувствую даже что-то вроде досады. Вряд ли я еще влюблена, но… Черт! Есть в Германе что-то привлекательное. Ведь когда я с ним согласилась встречаться, я была очарована. Этими глазами, этой искрой, силой…
Я обхожу комнаты еще раз. Как же тут красиво. Я ни разу не была в подобных квартирах. Где все настолько шикарно. Особенно меня поражают огромные окна. Я стою, держа на руках Костю, и смотрю на Москва-реку. Я невольно улыбаюсь. Сколько стоит такую квартиру не то что купить… Снимать? Я понятия не имею. И думать не хочу.
Няня оказывается милой женщиной сорока лет, с мягкими, теплыми руками. Она представляется Анной Сергеевной. И за спиной у Анны Сергеевны диплом о высшем образовании, огромный опыт помощи с грудничками и целый список положительных рекомендаций.
Охрана представляет собой пару добрых молодцев, однако ведут они себя тихо: я их практически не вижу и не слышу.
В любом случае в такой большой квартире не проблема разминуться.
На следующее утро я собираюсь к Мише. Сколько я уже не видела моего крохотного сыночка? Мое сердце сжимается от мысли что он один там… А вдруг он про меня забыл? Хотя такого быть не может. Дети маму не забывают.
Когда я в обществе охранников спускаюсь на подземную парковку к автомобилю, прямо возле дверей лифта меня ждет Герман. От неожиданности я охаю. Он даже не предупредил что будет!
— Привет, — улыбается, а я так и замираю на месте, — Я решил что тебе стоит составить компанию.
— Доброе утро, — откашливаюсь. Видя что я недовольна, Герман все равно улыбается. Он берет меня за руку и ведет к машине. Его ладонь горячая, и я, вместо того чтобы ее одернуть, зачем-то вспоминаю тот день, когда мы впервые оказались вместе. Тогда меня тоже удивило не только что у него горячие руки… Он будто весь пылал огнем, от него шла такая энергия, что мне хотелось прижаться к его сильной широкой груди и замереть!
Но следом я вспоминаю как он меня бросил… И будто ледяная змея касается сердца. Не верю я ему.
— Катя, — слышу голос Германа. Он произносит мое имя максимально мягко, я чувствую как он улыбается.
— Что?
