— Вижу, мои слуги позаботились о вас. Они сделали все, как вы хотели?
— Даже зубная щетка была, благодарю. Я чувствую себя гораздо лучше.
— И выглядите тоже. Просто очаровательно, если точнее.
— Как вы, милорд? Как ваша рука? Вы не стали надевать перевязь.
— Не хочу вас расстраивать, но мне она не нужна. А теперь к столу, вы голодны, наверное, как и я. — Он подвинул ей стул, усадил, и почти сразу двери распахнулись, и был подан ужин.
Еда была восхитительной. Устрицы, вальдшнеп на вертеле, нежный бульон, артишоки, а на десерт — взбитые сливки и фруктовое желе. Все это сопровождалось великолепным бургундским. Оба ели с аппетитом и мало разговаривали, касаясь лишь общих тем. Им было хорошо и уютно в обществе друг друга, они имели сходное мнение о многих вещах, о политике, кроме того, их связывала любовь к Шекспиру.
Она расспросила о его детстве в Торнвуде и рассказала немного о своем, когда еще был жив отец. О его внезапных появлениях после многодневного отсутствия. Иногда с подарками, смехом, веселой возней с Клэрри.
— Теперь я знаю, что он был игроком. Такие дни были редки, чаше он проигрывал. Иногда возвращался с полными карманами денег, а иногда мрачный и пьяный, отталкивал меня, осыпал всех руганью.
Она помолчала, вспоминая те дни. Папа в вечернем костюме, даже если это было утро, а он всегда возвращался утром, в парике, съехавшем на сторону, от него несло перегаром. Мама, такая молодая и красивая, дергала его за рукав с одной стороны, пока Кларисса цеплялась за него с другой, но он лишь хотел спать и сердился, что завтрак не подан. Мама, передав Клариссу слугам, толкала его наверх, он кричал, размахивал руками, но повиновался.
Она вдруг увидела, что Кит внимательно наблюдает за ней, моргнула и улыбнулась:
— Я так давно не вспоминала об этом, простите, я не хотела придавать разговору грустный оттенок.
Он пожал плечами:
— Значит, дорогой папа был игрок. И это объясняет бедность семьи?
— Да, он оставил нас почти совсем нищими. А к тому времени его семья отвернулась от него, они не хотели видеть маму. За исключением моей тети — сестры отца. Это она платила за мое обучение, она сделала бы это и для Амалии, но та сама не хотела учиться, она с раннего возраста была легкомысленной.
— Так что вы были в семье главной опорой.
— Да, наверное. — Она удивилась его заключению.
— Из вашего рассказа можно сделать вывод, что на вашу мать тоже нельзя положиться.
Она рассмеялась:
— Вы правы. Ее способ экономии — покупать только самое лучшее, например, дорогие восковые свечи, а вместо платы по счетам делать новые заказы.
— Мои собственные воспоминания о родителях мало отличаются от ваших. Разница в финансовом положении.
— Трудно в это поверить.
— Мой отец тоже играл и исчезал на долгое время. И кажется, моя мать была так же легкомысленна, как ваша. Мой отец волочился за всеми юбками, а мать сорила деньгами, обращаясь ко мне, когда ее кошелек пустел.
Горечь невольно проскользнула в его голосе, и она поняла, что в семье он тоже стал опорой. И вероятно, не получал ни любви, ни признательности взамен. Кажется, и он был удивлен схожестью их судеб. Она подумала, что надо поменять тему, потому что уже знала его реакцию на ее жесты сочувствия.
После ужина они перешли в гостиную. Он налил себе бренди и стоял у камина. Она очень хотела продлить эти минуты, но понимала, что пора что-то предпринять.
— Уже поздно. Я, пожалуй, пойду спать. Завтра рано утром ехать в Лондон. Спасибо за вечер.
Он поставил стакан и иронически приподнял бровь:
— Отлично, я присоединюсь к вам, только допью бренди.
— Присоединитесь ко мне?
— В вашей спальне или вы предпочитаете мою?
— Но я думала…
— И что, моя прекрасная Кларисса, вы думали?
— Но я думала, что, услышав от меня правду, после наших откровенных разговоров, вы поняли, что я не могу этого сделать. Думала, что вы поняли меня…
— И что я забуду о вашем долге?
— Да.
— Разве я это говорил?
— Нет, но…
— Вы подумали, что я забуду после трогательного рассказа о себе и сказки о вашем желании спасти сестру?
— Нет, вы же не думаете, что я специально рассказывала о семье, чтобы вас разжалобить. Я думала, что мы стали друзьями.
— Друзьями? — Его удивление было искренним. — Не будьте смешны. Какая может быть дружба между мужчиной и женщиной? Это была прелюдия — духовная близость перед физической. Сегодня мы станем любовниками. А завтра незнакомыми людьми. И хватит разговоров, ваша история не заставила забыть, кто вы есть на самом деле — лгунья, притворщица и шантажистка.
— Прошу, Кит, умоляю, неужели вы так и не поверили мне? Я не такая, как вы говорите. Я была просто наивна, но не причинила вам вреда. Нам с вами нравилось общество друг друга, мы разделили вместе приятные моменты и даже опасность. Я никогда не делала попыток шантажа и даже сделаю вид, что не узнаю вас при встрече. Прошу, отпустите меня.
Он почти поддался на ее мольбу. Она права, хотя поступила необдуманно и заслужила наказания. И он действительно получил впервые громадное удовольствие от общества женщины. Она была непредсказуема, умна, смела; правда, дружба — неподходящее определение для их отношений, скорее духовное родство. Он задумался, и она поняла, что ее судьба повисла на волоске, чаша весов чуть качнулась в ее пользу.
Но он уже вспомнил остальное, и чаша неумолимо пошла вниз. Она лгала ему с самого начала. И несмотря на ее сопротивление, он чувствовал, что она заманивает его в ловушку. Ее поцелуи, такие страстные, сводили его с ума, он еще никогда не испытывал подобного влечения ни к одной женщине. В том, что и она хотела его так же сильно, он не сомневался, так что невинность тут кажется ни при чем. Сегодня все получат желаемое, каждый свое. И ничто его не остановит.
Окончательное решение она прочла в его глазах, он был безжалостен. Кларисса повернулась и вышла из комнаты.
Оказавшись одна в своей спальне, она села, глядя на огонь, и глубоко задумалась. Она была странно спокойна, сдавшись, вернее, покорившись судьбе. Она прекращает борьбу. Она играла, сделала ставку — и проиграла, теперь надо платить. Цена — ее невинность.
Кларисса даже испытала облегчение, потому что ее судьба больше не зависела от нее.
Вздохнув, она протянула внезапно озябшие пальцы к огню. Не надо себя обманывать. В душе она была рада такому концу. Он получит ее тело, он победитель.
А она получит его. «Не надо себя обманывать, ты хочешь этого так же сильно, как и он». Она всегда старалась быть честной сама с собой. Она с самого начала шла на это. И пусть сегодня ее ждет первый опыт в отношениях с мужчиной, но именно его она бы выбрала из всех. Она не пожалеет о потере невинности, потому что никогда и никто не будет так ей желанен, как Кит, ей нужен он, и она сохранит память об этой ночи навсегда.
