Сагрон на зарплату не жаловался и вполне мог себе позволить отобедать где-нибудь там, где точно не отравят и приготовят из продуктов высокого качества. Но девушка, кажется, этого не осознавала, а может, как раз планировала гордую выходку с бросанием денег за собственную еду на стол.
Он покачал головой. Котэсса, казалось, была неисправима — он уже запутался во всех вывертах исключительно женской логики, а сейчас, казалось, предпочитал просто плыть по течению, не обращая внимания на все её странности.
— Заходи, — вздохнул он, открывая перед Арко дверь. Она, кажется, заметила не только вывеску, а и прейскурант, вывешенный отчего-то сегодня на центральной витрине, но спорить всё же не стала.
Казалось, Котэсса чувствовала себя неуверенно даже от того, что в принципе пребывала с мужчиной в чём-то вроде ресторана. По крайней мере, такое впечатление возникало — она столь неуверенно оборачивалась, так странно косила взгляд, что можно было заподозрить девушку даже в самом обыкновенном испуге.
— Может быть, — прошептала она, сделав шаг назад и натолкнувшись на Сагрона, — мы всё-таки пойдём в студенческую столовую?
— А если там будут твои однокурсники?
— Ну, обедать с преподавателем…
— К примеру, если этот преподаватель возжелает тебя поцеловать? — подавшись вперёд, хрипловато хохотнул Сагрон.
— Я буду против!
— Ну, это скажешь своим однокурсникам, так что…
Девушка больше не стала спорить. Она даже относительно спокойно, казалось, зашла внутрь, заняла предложенное ей место, но предпочитала не особо оглядываться. Не то чтобы слишком дикая — нет, казалось, Котэссу не поражало н внутреннее убранство, ни даже то, как подобострастно на клиентов смотрели местные официанты. Но вот цены — перед нею по глупости тоже положили меню, — поражали.
Сагрон, конечно, поспешил исправить эту досадную ошибку, но было уже слишком поздно. Девушка ошеломлённо моргала, переводя взгляд с него на официанта.
— Я правда не голодна, — наконец-то промолвила она. — Мне ничего не нужно. Разве что воды.
— Не выдумывай, — Сагрон вздохнул. — Официант! — он открыл перед ним меню. — Вот, мы…
— У меня не хватит денег! — прошептала девушка. — Послушай, неужели нельзя выбрать место менее статусное?
— Это средненькое заведение, — отмахнулся от неё Сагрон. — Я не собираюсь позволять тебе, тем более, платить здесь за что-либо.
Она умолкла и перевела взгляд на странный барельеф на потолке. Само расположение его казалось глупым — столько работы и мастерства, вложенного кем-то, было банально загублено чужой глупостью. Зачем творения чужих рук размещать там, где их никто и никогда не увидит?
Официант, к слову, не слишком обрадовался, когда его заведение назвали средненьким, но простил. Сагрон держался воистину по-королевски, хотя в их стране, вообще-то, не было никаких королей и царей. Но со стороны можно было предположить, что перед несчастными официантами, заметно побледневшими, к слову, восседает едва ли не представитель Совета или Управления.
Ну уж ректор НУМа, не меньше.
Мужчина не спешил разбивать колкими словами их первое впечатление, лучезарно улыбнулся несчастным официантам, а после перевёл взгляд на Котэссу.
— Ну что, любовь моя, — деланно важным голосом протянул он, — довольна ли ты местным обслуживанием? Мне кажется, как на могущество страны, эта столица достаточно бедновата!
— Однако, — Котэсса скосила взгляд на обслуживающий персонал. Они стали центром внимания, кажется, всего ресторанчика — потому что больше в зале не было ни одного посетителя, — я не понимаю, почему здесь столь малолюдно…
— Хм, — мужчина усмехнулся, перехватывая её ладонь. Тэсса дёрнулась, но, вновь почувствовав пристальные, уже принадлежащие остальным девушкам взгляды, выпрямилась и сжала в ответ его пальцы. — Предположительно, это потому, что нас никто не пожелает беспокоить. Разве тебя смущает столь приятное уединение?
— Немного, — отозвалась Котэсса. — Мне кажется, для развлекательной прогулки оно не слишком подходит.
— Мы можем поговорить о серьёзных вещах. Например, о твоих достопочтённых родителях. Скажи, со своими подчинёнными, — разумеется, в виду имелась группа, — ты ведёшь себя всё так же мягко, как и с ними?
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})
— Нет, — Котэсса улыбнулась. — Когда подчинённые проявляют непослушание, я вынуждена поднимать на них голос и даже вводить штрафные санкции.
— О, и какие же?
— Ну, к примеру, — девушке показалось, что она даже вошла в роль, — мне изредка приходится прекращать экспорт определённых материалов. Особенно что касается важных отраслей волшебства.
— Да, — согласился он. — Уверен, зелья относятся к этим товарам. Как же они, бедные, вынуждены выживать? Международные отношения могли бы пострадать от этого столь радикального шага…
— Но ведь они зависимы от меня, — пожала плечами Котэсса, улыбаясь в ответ. — В конце концов, я устанавливаю правила. Они редко когда действительно могут предложить мне что-то нужное, а если уж говорить о каких-то банальностях вроде благотворительности с моей стороны, то она не должна быть бесконечной. Поэтому, мне кажется, что им придётся принимать условия.
— О, ты слишком строга к этим несчастным людям. Но вашему союзу придётся подписать со мной договор, — прищурился Сагрон. — Я предпочитаю получать каждый раз разнообразные товары. Особенно если дело касается регулярных выплат…
Котэсса закашлялась. Называть регулярными выплатами сдачу лабораторных и практических работ, конечно, мог не каждый.
— Ну, — промолвила она, — конечно, я не могу гарантировать уникальность, но мы постараемся, чтобы по крайней мере половина…
— О, — отмахнулся мужчина, — мне бы хотелось, чтобы твои ответы, Тэсси, были уникальными. Но, в любом случае, мы после вполне можем внести в них определённое разнообразие. Мои коллеги по Совету, — интересно, это что он имел в виду, заседание кафедры или всё-таки учёный совет? — полагают, что в этом есть что-то коррупционное, но ведь я ни за что не стал бы требовать от тебя что-то столь банальное, как денежное средство. Мне кажется, вкладывать активы следует в другое.
— Мой дорогой, — подхватила нить разговора Котэсса, — увы, но вам с вашими активами придётся всё-таки повременить. Я предпочитаю придерживаться политики честности, поэтому… мне кажется, срок нашего договора истекает как раз примерно через год? В таком случае, к тому времени я успею получить от этого сотрудничества всё, что мне нужно.
— Неужели какая-то бумажка, — бумажкой обозвать диплом бакалавра! — может так радикально повлиять на наши отношения? Мне кажется, их можно было бы продолжать и после…
— Хм. Мне кажется, этот договор вы перезаключать вряд ли пожелаете…
— Не этот, Котэсса, но существует великое множество остальных… — он поднял взгляд на официанта, что как раз вернулся с готовыми блюдами. — О, вы сегодня довольно долго. Не затягивайте, будьте добры, мы с партнёром торопимся.
Официант побледнел. В Сагроне он явно не узнавал преподавателя НУМа, да и не мог — в конце концов, мужчина был ему совершенно незнаком.
Для того, чтобы знать сотрудников университета, следовало там хотя бы учиться.
Котэсса прищурилась. Черты лица парня показались ей отчасти знакомыми, словно она его видела…
На первом курсе! Контрактник!
Сагрон хмыкнул.
— Что-нибудь не так, Тэсси? — полюбопытствовал он, провожая парня взглядом. — Тебя не устраивает мой выбор?
Она посмотрела на поставленное перед нею запечённое мясо, такое соблазнительное на вид, и покачала головой.
— Да нет же! — ответила она. — Причём здесь еда? Я знаю этого официанта. Абсолютно точно знаю.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})
— Ты разве ходишь по подобного рода ресторанам?
— Очень смешно! — возмутилась она. — Причём тут рестораны? Это парень из моей группы. Контрактник. Он практически не ходит, мне на глаза не попадается, только однажды, где-то на первом курсе, пытался являться на занятия. Просто даёт взятку — и всё. Ему прощают.
