– Она проживет не меньше, чем все мы, – проворчала Прачка.
Джина хмыкнула, а Мэгги радостно улыбнулась. Эта суровая женщина начинала ей нравиться. Если и остальные рабы в крепости обладают такой же стойкостью и юмором, как Джина и Прачка, ими невозможно не восхищаться.
– У меня была дочь, – заговорила Прачка. – Примерно вашего возраста… вот такая же светленькая… – Она кивнула в сторону Пи Джей, которая комкала бейсбольную кепку, припрятав ее под туникой.
– А где она? – неуверенно спросила Мэгги.
– Один из придворных положил на нее глаз… понравилась она ему… – Прачка с силой отжала белье, бросила на скамью и резко выпрямилась. Заметив, что Мэгги продолжает вопросительно смотреть на нее, добавила безразличным тоном: – Он был оборотнем – волк по имени Аутоликос. Вскоре она ему надоела. Он ее бил, издевался над ней. А однажды ночью устроил на нее охоту: заставил ее бежать и загнал насмерть.
У Мэгги подкосились колени. Она не знала, что сказать. Любые слова прозвучали бы лицемерно. И она промолчала.
– Как жалко! – тоненьким голоском сказала Пи Джей и обняла своими детскими ручками грубую руку Прачки.
И та погладила ее растрепанные волосы благоговейно, словно касаясь кудрей ангела.
– М-м-м-можно мне поговорить с ней? С Кэди? – кашлянув, чтобы избавиться от комка в горле, и сморгнув слезинку, спросила Мэгги.
– Нет, – прозвучал категорический ответ Прачки. – Ты не сможешь разбудить ее. Я напоила ее сильнодействующим снадобьем. Противоядие должно подействовать. Ты знаешь, чем ее пытали?
Мэгги отрицательно помотала головой.
– Смесью из тростникового аира, кровяного сусла и тому подобного. Это – эликсир правды.
– Ты говоришь, они хотели выудить из нее информацию?
Прачка утвердительно кивнула.
– Но зачем? – Мэгги посмотрела на Джину.
Та в ответ пожала плечами:
– Она из Внешнего Мира. Может, они думали, она что-то знает.
Мэгги немного поразмышляла на эту тему и сдалась. Надо просто спросить Кэди, когда она проснется.
Мэгги обратилась к Прачке, которая теперь быстро прибиралась в комнате:
– Я пришла и еще по одной причине… то есть еще по двум причинам. Я хотела спросить…
Она сунула руку под рабскую робу и вытащила оттуда фотографию Майлза, предусмотрительно перепрятанную прошлой ночью.
– Вы случайно его не видели?
Прачка осторожно взяла фотографию двумя пальцами и посмотрела на нее.
– Замечательный маленький рисунок, – сказала она.
– Это не нарисовано. Это – фотография. – Мэгги заглянула женщине в лицо, не позволяя себе надеяться.
Нет, в ее лице не промелькнуло и тени узнавания.
– Он твой родственник, – сказала Прачка, возвращая фотографию Мэгги.
– Он мой брат. Мы из Внешнего Мира. Он ухаживал за девушкой… за Сильвией Уидд… и исчез на прошлой неделе.
– Ведьма Сильвия! – раздался вдруг незнакомый старческий голос.
Мэгги оглянулась. В дверном проеме стояла старуха: маленькое высохшее создание с редкими белыми волосами и морщинистым, как печеное яблоко, лицом. Такие существа встречаются только в сказках.
– Старая Штопальщица, – отрекомендовала ее Джина. – Она штопает порванную одежду. Она тоже знахарка.
– Вот эта девчонка и есть Освободительница? – спросила старушка и прошаркала ближе, чтобы получше рассмотреть Мэгги. – Она ничем не отличается от нас, пока не увидишь ее глаза.
Мэгги закрыла глаза.
– О, спасибо, – вежливо сказала она, а про себя подумала, что больше всего на ведьму была похожа Старая Штопальщица.
В ее остром птичьем взгляде и хитрой улыбке была заметна исключительная прозорливость.
– Ведьма Сильвия пришла в крепость неделю назад, – заговорила та, склонив голову набок. – С ней не было юноши, и она не говорила ни о каком юноше. Мой правнук Кожевенник слышал, как она рассказывала принцу Дилосу, что выбрала себе мальчика для забавы и хотела привести его в крепость накануне праздника Сэмхэйн. Но парень что-то натворил по дороге… кажется, посмел противиться ей… пришлось его наказать… Вот она и опоздала к началу торжества.
Сердце стучало у Мэгги в ушах.
– Наказать?.. – начала было она, но потом спросила: – А что такое Сэмхэйн?
– Хэллоуин, – ответила Джина. – Ведьмы обычно устраивают большое празднество в полночь.
Хэллоуин! Мэгги старалась осмыслить свалившуюся на нее новую информацию. Итак, накануне Хэллоуина Сильвия ушла в горы вместе с Майлзом. Она именно так и сказала шерифу. Может быть, они поехали на машине в сторону таинственной тропы, которую, судя по рассказам Джины, видят только Ночные обитатели. Ясно одно: они направлялись сюда, в Королевство Тьмы. Но что-то их задержало. Майлз ужасно разозлил Сильвию, и она передумала вести его с собой в крепость.
И решила… наказать его. Как? Она говорила, что Мэгги никогда не сможет догадаться.
«Возможно, она просто убила его, – думала Мэгги, чувствуя, как болезненно сжимается сердце. – Она могла легко столкнуть его со скалы. Но, что бы там ни случилось, это произошло не здесь…»
– А в крепостной тюрьме нет узников? – спросила она, переводя взгляд с Прачки на Штопальщицу и обратно.
Но она уже знала ответ еще до того, как они отрицательно покачали головами.
Никто не узнавал его. Майлза нигде не было.
Мэгги почувствовала, как поникли ее плечи. Она совсем пала духом. Ну нет! Все равно она не была побеждена. Теперь в ее груди горел огонь мщения. Она вытрясет из Сильвии правду любой ценой.
«Если ничего другого не остается, я, по крайней мере, узнаю, как он погиб. Мне это важно».
Странно, теперь она уже была готова поверить в то, что Майлз погиб. Мэгги так много успела увидеть с тех пор, как попала в долину. Люди страдали и погибали в муках. А оставшиеся в живых должны были жить и страдать дальше.
Не забывая и не прощая.
– Ты говорила, что пришла ко мне по двум причинам, – нетерпеливо напомнила Прачка. Она стояла прямо, вызывающе уперев руки в бока. – Освободительница, ты пришла с планом?
– Да… вроде… Это еще не совсем план… ну, в общем, это план, – путано объяснила Мэгги, не зная, как выразить свою мысль.
Она пришла с весьма фундаментальной идеей.
Ей надо встретиться с Дилосом.
Вот и весь план. Самое простое и наиболее прямое решение. Ей нужно застать его одного и поговорить с ним. Если придется, использовать таинственную связь между ними и вложить хоть каплю разума в его тупую башку.
Она готова была бросить свою жизнь на чашу весов.
Джина говорила, что рабы будут истреблены, когда Хантер Редферн договорится с Дилосом. Мэгги теперь тоже была рабыней. Если других рабов убьют, то и она окажется среди них.
