— Батюшки, Трой, да где ж ты так извозился?.. — Тут в ее поле зрения попала косуля, и она всплеснула руками: — Батюшки, да неужто это ты подстрелил? Ну молодец, ну добытчик… ой, да что же это я, пошли скорее, я тебе солью — обмоешься и рубашку сменишь, эта вон вся в крови.
На площади Трой появился спустя полчаса. Умытый, в свежей рубашке и чистых полотняных брюках. Менять брюки, по его мнению, не было совершенно никакой необходимости, но тетка Лактана, узнав, что его ждет сам староста, настояла. Причем, когда Трой переодевался, она так жарко пялилась на его голые мускулистые ноги, что у Троя закралось подозрение по поводу того, что истинной причиной ее настойчивости было вовсе не желание одеть его соответственно моменту. Такие взгляды для него были не новость, но чтобы тетка Лактана…
Староста ждал его на своем обычном месте, под набатным столбом. За последний год Амир изрядно одряхлел и поэтому передвигался, опираясь на клюку, вырезанную из крепкой буковой ветки. Вот и сейчас клюка лежала около него на скамейке, которая была вкопана рядом с набатным столбом. Однако одет староста был, как всегда, опрятно, и его седые волосы и борода были аккуратно причесаны.
Рядом, на лавке напротив, отделенной от той, на которой сидел староста, большим столом из дубовых плах, расположились еще трое. Одним был Ругир, а двух других Трой прежде в деревне никогда не видел. Впрочем, их появление было вполне объяснимо, и объяснение находилось совсем рядом, на противоположной стороне площади. Объяснение состояло из двух возов, крытых толстым полотном. Три года назад они, да еще мужики из телемарских, что в соседней деревне обосновались, собрали ватагу да подвычистили тварей, чьи логова были у Одинокой горы и у Сумрачного урочища. С той поры купцы и коробейники стали добираться до них не в пример чаще. Эти, похоже, были из таких. Вот только на кой ляд им Трой понадобился?..
Тут староста, который сидел вполоборота, приставив ладонь к правому уху, заметил Троя и обрадованно затряс бородой.
— А вот и наш парень… идит-ко сюды, идит-ко…
Трой подошел, молча поклонился сначала старосте, затем Ругиру и потом уж гостям. Старшие-то они старшие, но что за люди? Вот как узнаем, кто и откуда, тогда, может, и первым кланяться будем.
— Вот что, парень, — заторопился староста. Трой бросил взгляд на Ругира. Тот едва заметно кивнул. Староста Амир последнее время частенько задремывал, теряя нить разговора, и Ругир, как-то незаметно все время оказывавшийся неподалеку, потихоньку перехватывал инициативу и плавно закруглял беседу к всеобщей пользе. И все как-то уже привыкли, что, хоть старосте следует оказывать всяческое уважение, практические вопросы можно порешить напрямую с Ругиром.
— Ты это… по лесам шляешься, каррхама ручного завел. А эти господа как раз, кроме всего прочего, всякую живность покупают. Императорский прокуратор, вишь ты, подарки ко дню тезоименитства готовит. Зверюг всяких… Так ты это… сподмогни людям. Покажь им, где ловушки ставить. А то и зверюгу свою продай. Они хор-рошую цену дают. Двадцать золотых! И скарбу всякого — топоров пять штук, гвоздей, опять же полотна мануфактурного отрез… — И староста принялся увлеченно перечислять то, что ему гости обещали за каррхама. Трой было набычился: продать Рргыхнака? Да как об этом и помыслить-то возможно? — но, поймав предупреждающий взгляд Ругира, удержался и только буркнул:
— Я это… подумаю.
— А че тут думать? — удивился староста. — Я ж тебе говорю: двадцать золотых дают, а окромя того еще пять топоров, гвоздей со стоун будет, отрез…
Спустя десять минут, когда староста уже в четвертый раз перечислил те немыслимые богатства, которые обрушатся на молодого, но крайне глупого пацана, совершенно не понимающего своего счастья, Ругиру удалось потихоньку замять тему и отвести Троя в сторону. Тот стоял насупленный и злой.
— Никуда я с ними не пойду!
Ругир окинул его внимательным взглядом и усмехнулся.
— Серьезно? Ну тогда, значит, я зря договаривался с Трименталем…
— О чем это? — насторожился Трой. Кто такой Трименталь, он не знал, но, судя по всему, так звали одного из пришлых. И, похоже, Ругир был с ним знаком.
Ругир с деланным равнодушием пожал плечами.
— Какая разница? Ты же все равно с ними не пойдешь.
Трой помялся.
— А чего они на Рргыхнака нацелились. Да не бывать этому!
— Не бывать — так не бывать. Тем более что они и не нацеливались.
— Ну вот еще… — пробурчал Трой. Ругир снова пожал плечами.
— А ты вспомни, про твоего каррхама только староста и болтал. А Трименталь с помощником всю дорогу сидели молча. Я тебе даже скажу, что и про цену, что они выставили за каррхама, сам же староста все и придумал. — Ругир тихо вздохнул. — Старина Амир в последнее время сильно сдал. Вчера ночью встал, добрел до набатного столба и принялся раскачивать набатное било… даже пару раз успел ударить. Ему, понимаешь ли, приснилось, что он все еще в казарме своего легиона, который стоит лагерем где-то в Рангмарских лесах, и караул, сволочи этакие, проспал орков. Когда мы с Мертулом и его старшеньким затаскивали старосту домой, он все время орал: «Орки! Орки!!! Я их печенкой чую!!!»
Трой представил нарисованную Ругиром картину и едва не прыснул в кулачок (вернее, в кулачище).
— Ну так что, отведешь их за Вересковую падь?
Трой несколько мгновений раздумывал, потом, нехотя кивнув, спросил:
— А о чем ты с этим, как его, Трименталем договорился?
— А вот он сам тебе все и расскажет. По пути. Чай, на Вересковую падь путь неблизкий…
Из деревни вышли затемно. Трой оделся в свою обычную охотничью одежду и, поскольку охотиться нынче не собирался, прихватил с собой только надежную двузубую рогатину да ухватистый топор. Его спутники были одеты куда основательней. На обоих были длинные кожаные куртки, тяжелые сапоги (ой, не по лесу в таких ходить). У пояса висели короткие клинки (не мечи, а что-то вроде тяжелого, длинного ножа-тесака). За спинами умостились туго набитые чем-то мешки.
Рргыхнак появился, как только они вошли в лес. Хотя староста вчера все уши прожужжал приезжим о «собачке» Троя, хищная тень каррхама, вынырнувшего из высокой травы совсем рядом с парнишкой-проводником, заставила двух взрослых и бывалых мужчин невольно вздрогнуть и машинально ухватиться за рукояти своих клинков. Рргыхнак покосился на них и презрительно вздернул верхнюю губу. Старший из двоих, которого, как сказал Ругир, звали Трименталем, шумно выдохнул и… оглушительно расхохотался.
— Да-а, парень, — отсмеявшись, заговорил он, — хоть мне об этом вчера долго рассказывали, но увидеть воочию, как каррхам жмется к твоей ноге, будто дрессированная собачка… — Он покачал головой.
